– Благодарствую, – кивнул Скиф и махнул Чистюле: – Вылазь, блядская морда. Накатим по сантиметрику за мир и дружбу.
Илья подплыл к бортику и выбрался на террасу. Встав на ноги, он поморщился, ощупывая затылок.
– Держи, шлюха позорная, – Скиф вручил ему наполненный стакан.
– Отъебись, – проворчал Чистюля, глотая джин.
– Ты мне колено выбил.
– Скажи спасибо, что мозги не выбил.
– Вы спятили совсем? – разозлилась Ева. – У нас, вообще-то, медовый месяц. Праздник. А вы что устроили?
– Началось… – вздохнул Скиф. – Цыпа, ну какая свадьба без драки? Горько, блять!
Мужчины дружно расхохотались, но примолкли, увидев, как Лиза вышла из дома, волоча за собой чемодан. Препираясь, и не заметили, когда и куда она пропала.
– С хуя ли баня завалилась, – пробормотал Макс.
Третьякова подошла к Молоху и сказала, ни на кого, кроме него, не глядя:
– Кир, можешь меня в Мале отвезти?
– Нет, – ответил Молох.
Лиза не рассчитывала, что он откажет, и растерялась.
– Ладно, если тебе некогда… Пусть кто-нибудь другой меня отвезет, я хочу улететь домой. Я больше не могу здесь находиться.
– Не говори глупостей, ты никуда не поедешь, – спокойно сказал Кир.
– Ладно, – опять кивнула Лиза, едва сдерживая слезы, – как-нибудь сама доберусь.
– Интересно – как, – хмыкнул Скиф.
– Если придется, то и вплавь! – съязвила Лиза, опалив его взглядом.
Усмехнувшись, Виноградов толкнул ее чемодан. Тот свалился в бассейн, булькнул пару раз, набираясь воды, и пошел ко дну.
– Ну, всё, Лизок. Приплыли тапки к берегу. Считай, ты уже дома.
Лиза, задохнувшись от обиды и возмущения, резко развернулась и убежала в дом.
– Вам смешно?! – Ева продолжила отчитывать друзей за недостойное поведение. Первому прилетело Чистюле: – Этому двух шлюх мало, он еще Лизку клеит… Вот знаешь же, что Скиф взбесится, и продолжаешь!
– Во-во, ничего в нем человеческого нет. С похмелья не болеет, одной шлюхи ему мало, провокатор херов… Давай нахуй с пляжа своих проституток. Устроил тут пиздоблядство, – поддакнул Виноградов, и Ева тут же на него переключилась:
– Ой, кто бы говорил! Тоже мне поборник морали нашелся!
– Чёй-то? Я как монах живу! Ни-ни!
– Знаем мы твое «ни-ни»! Трахаешь всё, что движется! Всех блядей уже перетаскал и только с Лизкой у него дружба! Кому ты рассказываешь?! Где ты и где дружба! Дружит он с Лизочкой! Да ты проходу ей не даешь! Дружбан сердечный!
– Пиздец, мне прям стыдно, – хмыкнул Скиф.
– А за что именно? – посмеялся Кир. – Что всех перетрахал или что с Лизкой еще не спал?
– Вот как определюсь, начну совестью мучиться, – заржал Виноградов.
– А ты! – Ева повернулась к мужу: – Они там друг друга убивают, а ты стоишь!
– Не убили же, – посмеялся он.
– А если бы что-то случилось!
– Не случилось же, – снова засмеялся Кир.
– И это всё говорит нам человек, попрошу заметить, – иронично сказал Виноградов, – который Молоха на первом свидании отравить пытался.
– Ой, хватит уже… – покривилась Ева.
– Вот и я того же мнения! – посмеялся Макс, вытирая футболкой кровоточащие ссадины. – Нахуй вспоминать вчерашний день! Перекрестились, все живы-здоровы и слава богу, живем дальше!
– Ага, живы-здоровы и оба с разбитыми рожами. Илья вон с пробитой головой!
– Ты, цыпа, за Чистюлю не переживай, у него с собой две медсестры. Его быстро вылечат, – махнул рукой Виноградов. – Вмиг на ноги поставят.
Ева продолжила возмущаться, и в этот момент Лиза снова появилась на улице. Она ни к кому не обращалась, ничего не просила. Спустилась в бассейн и потянула свой багаж к ступенькам. Однако задача эта оказалась ей не по силам: чемодан, наполнившись водой, стал вдвое тяжелее.
– Лизок, куда ж ты… – посетовал Ева и толкнула Скифа в плечо.
Виноградов выгреб из воды сначала Лизкин скарб, а потом и саму Лизку.
Третьякова не стала благодарить его за помощь, даже глаз не подняла, а, уставившись на текущую из всех щелей воду, замерла в непонимании.
– Давай засунем всё в сушильную машину, там быстро высохнет, – предложила Ева, мигом сориентировавшись, что делать.
Лиза расстегнула чемодан и начала перекладывать вещи в принесенный подругой таз.
– Я никогда не строила из себя хорошую девочку. Не притворялась… – выжимая майки и шорты, говорила она. – Я разве что-то себе позволила? Я спала с ними или приставала, или голая разгуливала? Он меня не на панели снял, не из борделя вытащил, чтобы унижать у всех на глазах…
Ева хотела ответить Лизе. Успокоить, сказать, что та права, приободрить, но смолчала, поняв, что ответы подруге не нужны. Ей нужно выговориться. Выплеснуть свою обиду. Благо мужчины ушли, и никто не мешал их разговору.