Ева засмеялась, но смех оборвался, когда она столкнулась с его темным взглядом. Грудь ее приподнялась от резкого вздоха.
– Это всё платье виновато, – тяжело прошептала она.
– Да. Точно. Надо сказать Скифу спасибо. Я как тебя в нем увидел, так только и думал о том, как же его с тебя содрать.
Не врал, не лукавил, так всё и было.
Всегда хотел ее, но сегодня при виде Евы в этом одеянии Кира охватило такое возбуждение, какого давно не помнил. Оно не концентрировалось в паху, а затопило всё тело. Зудело в кончиках пальцев, сгустилось в груди. Только и ждал, чтоб утащить ее куда-нибудь и раздеть. Это горячее чувство было похоже на то, что испытал при первой встрече. Тогда Молох подумал, что небо и землю перевернет, всё что угодно сделает, чтобы Ева была только с ним. Только его.
Он и до сих пор так думал, что с лица земли любого сотрет, кто вдруг решит ее у него отнять…
***
– Доволен? – спросила Ева чуть позже, когда они уже спускались в гостиную.
– Очень.
– А если кто-то заметит, что нас нет? Что люди подумают?
– Мне плевать, кто и что о нас подумает.
– Угу. Родители вон приехали.
Евгения Денисовна и Владислав Егорович беседовали с Виноградовым и, судя по всему, приехали недавно, потому что были еще в верхней одежде.
– Мамочка, привет. Как я рада, что вы приехали. Папа… – Ева обняла сначала мать, потом Владислава Егоровича.
– Что ты, доченька, мы не могли такое пропустить.
Евгения Денисовна расстегнула пуговицы. Кир принял у нее и отца пальто и унес одежду в гардероб.
– Лиза будет очень рада.
– А кто невесту к алтарю поведет? – добродушно улыбаясь, спросил профессор. – Что-то я не вижу больше никого из старших?
– А наша невеста – сирота. Нет у нее никого, – ответил Макс.
– Как это нет. У нее есть мы, – решительно объявила Евгения Денисовна, повернулась к мужу и поправила на нем бабочку. – Владислав Егорович, давай. Будешь сегодня отцом Лизоньки. Нельзя без этого. Ты должен передать девочку будущему мужу.
– Хорошо, – рассмеялся отец Кира. – Только скажите, что я должен делать.
– Пока ничего, – улыбнулась Ева и тронула его за плечо. – Можете пока угоститься чем-нибудь. Как только Лиза будет готова, вам скажут. Мамочка, выпейте по бокалу шампанского.
– С удовольствием, – Евгения Денисовна взяла под руку Владислава Егоровича и увела к фуршетному столику.
– Вот и правильно, – кивнул Виноградов, – а то Чистюля давно уже на фужере.
Керлеп опустошил бокал шампанского, взял со столика второй и направился к ним.
В этот момент в гостиную пришла Влада и взволнованно сообщила, что Лиза почти готова.
– Мелочи остались. Мари поможет застегнуть ей платье и можно спускаться.
– Отлично, мы уже и посажёного отца для нашей невесты нашли, – сказал Кир. – Лизок у нас вообще молодец, быстро Макса под каблук загнала, в полсекунды с его холостяцкой жизнью разделалась.
– Угу, так что мы вас победили, – сказал Виноградов, возвращая Молоху подколки: – Пока вы там вечерами в шахматы играете, мы уже ползунки выбираем.
Кир, рассмеявшись, переглянулся с женой.
– Лиза такая красивая… Я что-то сама разволновалась, – с улыбкой призналась Влада и глянула на Макса. – Как наш жених? Спокоен?
– Был. Спокоен, – кивнул он и, забрав у Чистюли бокал, сделал большой глоток.
Неожиданно для себя Виноградов тоже взбудоражился. Растрогали его теплые слова друзей, их старания, искренняя забота о нем и Лизке. Для него слово «дружба» никогда не было пустым звуком, но еще ни разу не ощущал он на себе так остро дружескую любовь, самую ее квинтэссенцию.
Керлеп не протестовал, что его лишили шампанского, всё его внимание сконцентрировалось на Владе. Он стоял за ее плечом и смотрел на спину, прикрытую длинными, густыми волосами.
Не давала ему покоя эта спина, прямая и гордая. Безупречная с одним маленьким несовершенством – тонкой белесой на загорелой коже полосочкой, вероятно, от лямки купальника. Не удержавшись, Чистюля провел пальцем по этому месту, по полоске белой кожи, заодно отодвигая волосы в сторону.
Влада, до этого момента державшаяся бесстрастно, повернула голову и высокомерно на него посмотрела.
– Иля, еще праздник не начался, а ты уже с шампанским переборщил.
– Как ты его назвала? – переспросил Макс и грохнулся от смеха. – Иля! А чё не Изя!
Губы Влады дрогнули в улыбке, светлые глаза заискрились от смеха.
– И-иля! – еще раз произнес Виноградов, делая особое ударение на первый слог, и снова захохотал.