– Правильно, Илюха, я всегда говорил, что в любой непонятной ситуации надо лететь в Дубай, – хохотнул Виноградов.
***
Первые месяцы после свадьбы казались невыносимо долгими. Будущую маму постоянно мучил токсикоз и одолевала головная боль, которую не удавалось унять ни сном, ни таблетками – оставалось лишь терпеть.
Пару раз Лиза лежала на сохранении, заставив Макса понервничать, но в целом беременность протекала нормально, если не считать ноющей спины, отёчности и невозможности подняться с постели без чьей-либо помощи. В такие моменты Лиза чувствовала себя черепахой, упавшей на спину.
Однако несмотря на все трудности, Лизавета не жаловалась, стойко перенося тяготы ожидания малыша. Ведь каждая проблема напоминала ей о счастье, которое она обрела. Каждое преодоление рождало новые чувства. Всё они с мужем делили на двоих – и опасения свои, и усталость.
Ребенок долго не желал показываться, и, когда, наконец, стал известен пол, живот у Лизы был уже большим. Малыш вовсю пинался и толкался, общаясь с родителями на своем языке. Еве неудалось побывать на УЗИ, но Виноградовы не стали расстраивать подругу и портить планы. Оставили врачу номер ее телефона и попросил сообщить пол, чтобы она могла организовать обещанную гендер-пати.
В назначенный день Лиза с Максом уехали из дома, давая друзьям возможность подготовить сюрприз. По возвращении они ожидали увидеть нечто намекающее на пол малыша, но ничего такого в глаза не бросалось. Всё было украшено в нейтральных тонах, которые могли бы подойти как мальчику, так и девочке. Лизку ждали огромные букеты белых роз и подарки. Люлька, кроватка, постельное белье, теплый плед, мягкие игрушки и множество других мелочей, необходимых малышу и мамочке.
– Один букет от Илюши, второй – от Кира, а третий букет от кого? – посмеялась Лиза.
– От садовника, – пошутил Керлеп.
– Без подъёба жизни нет, да, Иля? – усмехнулся Скиф. – Друзья, я начинаю нервничать, не томите.
– Ты же не думал, что я вас встречу с голубыми или розовыми шариками, чтобы сразу всё стало ясно? – засмеялась Ева, пытаясь потянуть время.
– Цыпа, пожалей, умоляю. Ты же настоящий друг. Я еще три месяца назад должен был ребенку имя придумать. Лизке рожать скоро, а мы до сих пор не знаем кого. Ползунки до сих пор не куплены.
– Ладно, открывайте коробку, – смилостивившись над нетерпеливым папочкой, разрешила Скальская.
На столике у дивана стояла огромная белая коробка, перетянутая золотой лентой.
Лизавета подрагивающими от волнения пальцами стянула ленту, а Макс снял крышку, из-под которой тут же вырвались и взмыли к потолку несколько воздушных шаров.
– И опять ничего не понятно, – проворчал Виноградов, глядя в потолок на золотистые шарики.
Лиза достала со дна большой коробки маленькую коробочку и вздохнула, еще больше взволновавшись. Открыв ее, она ахнула и расплакалась от счастья, увидев внутри кремовое платьице и такого же цвета носочки.
– Поздравляем, у вас будет девочка, – рассмеялась Ева.
– Девочка… Моя малышка… – рыдала Лиза, представляя, как наденет на свою крошку эти малюсенькие вещи.
Гормоны у будущей мамочки бушевали, так что ее слезам никто не удивлялся. Минутку поплакав, Лиза успокоилась и присела на диван, не выпуская детские вещи из рук. Она так и сидела, прижимая их к своему огромному животу, а малышка, будто чувствуя, что находится в центре внимания, активно толкалась.
– Правда, девка? – спросил Виноградов, прижал ладони к животу жены и сквозь мягкую ткань трикотажного платья сразу почувствовал шевеление дочери.
Кир рассмеялся:
– Правда. Расслабься, испытания закончились. Можешь розовые ползунки покупать.
– Точно Бэллочка будет, – посмеялся Чистюля.
– Сам ты Бэллочка, – шутливо огрызнулся Макс и поцеловал Лизкин живот. – Не слушай его, золотко мое…
Малышку так и назвали – Злата. Вернее, папа назвал, отвергнув все другие варианты. Лиза не пыталась спорить, ибо это было бессмысленно. К тому же имя Злата ей тоже нравилось. Было в нем что-то символическое, напоминало оно, что непросто им с мужем их счастье досталось. За радость свою им пришлось побороться с собой и немного друг с другом. Прошлые острые потери и трудности научили их ценить каждый проведенный вместе день, каждую радостную минуту.
Последние недели перед родами Макс постоянно был настороже, на взводе.
Казалось бы, всё шло хорошо, врачи не предвидели никаких осложнений, и Лиза должна была родить сама. Однако роды – процесс непредсказуемый, и никто не мог дать стопроцентной гарантии, что ничего не случится с малышом или мамочкой. Скиф это понимал, потому беспокоился. Лишь когда прошел вместе с женой все эти мучения и родовую боль и первым взял дочь на руки, тревога его окончательно отпустила.