Навсегда ему этот момент запомнился: врачи что-то говорили, а он стоял как оглушенный, смотрел на свою крошку и ничего не слышал. Ни слова не понимал и не видел – от накативших на глаза слез. Грудь стискивало невозможное чувство любви, радости и облегчения. Впрочем, то, что он тогда испытывал, нельзя ни словами описать, ни разделить на какие-то составляющие. Потому что ощущение это ни с чем не сравнимое, волшебное. Его нельзя передать – только почувствовать. Только тот его поймет по-настоящему, кто испытал, изведал уже счастье взять на руки своего ребенка.
Сказали, что нормальный у малышки вес, но Максиму казалось, что она слишком маленькая, будто невесомая, совсем беззащитная и такая крошечная, что он боялся сделать ей больно. Держал ее еще неумело и боялся шевелиться, чтобы ненароком не сделать больно.
Потом он аккуратно отдал Лизе ребенка и еще немного с ней побыл, наблюдая, как она кормит. Усталая, но такая счастливая и такая родная. Взмокшая от усилий и боли, слегка отекшая и самая красивая.
– Люблю вас, – шепнул Скиф, перед тем как уйти, и ненадолго прижался к Лизкиным пересохшим губам.
***
Прошло 4 года.
Лиза нервно мерила шагами гостиную. Час уже висела на телефоне, беседуя сначала с воспитателем детского садика, потом с мамой мальчика, которому Златка сегодня разбила нос. Благо дама оказалась неконфликтной, разговаривала спокойно, полчаса они выясняли, почему так получилось и что им теперь делать. Однако после того, как мама пострадавшего мальчишки посоветовала сводить дочь к психологу, Лиза положила трубку. Хотела к чертям ее послать, но сдержалась. Задел Лизку этот совет до глубины души, и в груди вспыхнул протестующий огонек.
Как и все, наверное, мамы, Лиза мечтала, чтобы ее ребенок был счастлив, здоровым рос как психически, так и физически, и по возможности другим горестей не доставлял. Такой поступок дочери вызвал беспокойство, и Лиза, конечно же, собиралась во всем разобраться.
После разговора с недовольной мамочкой Лизавета позвонила мужу:
– Где вы? Почему так долго? Всё в порядке?
– Скоро будем, подъезжаем уже, – немногословно отозвался Макс.
– Ты с ней поговорил?
– Поговорил.
– Не сильно ругал?
– Не сильно.
– Хорошо, а то она очень расстраивается, когда ты ее ругаешь. Я сама с ней поговорю. Жду вас.
Лиза вздохнула, прошла на кухню и налила себе крепкого чая. Сделав несколько глотков, понемногу успокоилась.
Услышав, как зашумели ворота гаража, поставила кружку на стол и направилась к боковой двери.
Макс вошел в дом, держа на руках дочь и пакеты с подарками.
Злата грызла леденец и, судя по довольной мордашке, была совершенно счастлива, будто и не случилось с ее участием никакого происшествия.
– Папочка мой, – ласково проговорила малышка, поправила косо сидящую на спутанных волосах корону, крепко обняла отца за шею и несколько раз ткнулась в его щеку липкими, сахарными губами. – Папулечка…
Максим прошел в гостиную и спустил дочь на пол вместе с ее покупками.
– Что это? – строго сказала Лизавета. – Ты должен был ее поругать за плохое поведение.
– Я поругал.
– Ага, вижу, как ты ее поругал. Куча подарков и корона на башке. Что вы купили?
– Не знаю. Куклы какие-то. Что доча выбрала, то я и купил.
Злата положила леденец на журнальный столик и принялась вытряхивать из коробок игрушки.
– А еще мы решили, что закажем пиццу, молочные коктейли и позовем наших друзей.
– Ура! Я собираюсь! – Злата бросила подарки, радостно захлопала в ладоши и помчалась в свою комнату.
Услышав грохот, Лиза бросилась к лестнице, испугавшись, что это Златка кубарем скатилась вниз, но это упал самокат, случайно оказавшийся на пути у дочери.
– Прости, мамочка, я случайно, – извиняющимся тоном сказала девочка, остановившись.
– Злата! – строго сказал отец. – По лестнице не бегай. Сколько раз говорил!
Злата кивнула и, приложив огромные усилия, под строгим взглядом родителей спокойно преодолела оставшиеся ступеньки.
– Пойдем поговорим, – вздохнула Лиза и увела мужа на кухню. – Ты понимаешь, что своим поступком подкрепляешь ее плохое поведение? Мне воспиталка на пару с этой мамочкой целый час мозг выносили, а ты ей подарки купил.
– Так пусть они мне позвонят, я им быстро рот закрою, – усмехнулся Скиф.
Но Лиза не разделяла веселья мужа: