Орик передвинулся, поднял голову и смотрел, не отрываясь. Он не прятался больше, поглощенный непонятностью ее лица, молчанием и неподвижностью. Он чувствовал почти страх. Может быть, ею овладел какой-нибудь дух? Или она умерла?
Наконец он не выдержал и тихонько позвал:
— Ия!
Ее ресницы вздрогнули, но лицо по-прежнему оставалось немым и мертвым. Она перевела невидящие глаза, скользнула взглядом вдоль окна и остановилась на нем. Он смотрел со страхом, болезненным любопытством и сосредоточенной жадной напряженностью. Она словно пробуждалась от сна. Выражение глаз изменилось. По лицу побежали мелкие судороги и придали ему выражение испуга, беспомощности, отчаяния. Она быстро села и, придерживая на груди красное покрывало, падавшее широкими складками, смотрела на Орика.
Решительным движением он вскочил в окно и очутился около нее. С испугом, как будто отталкивая его, она протянула руку.
— Не подходи!.. Не подходи ко мне.
Опять он испытал непонятное чувство таинственного страха и остановился.
— Не смотри на меня, уйди! — повторяла она.
Ия говорила тихо, с какой-то уверенной, мертвой бесстрастностью, но на лице было выражение измученности, слабости и нежности.
Он быстро оглянулся; ему показалось, что в комнате еще есть кто-то, и он старался его найти.
Девушка поняла это движение и бледно улыбнулась.
— Нет!.. Но уходи, я приду к тебе завтра.
Орик наклонился вперед и, пристально смотря на нее, спросил:
— Ты боишься? Несчастье?
Она говорила умоляюще.
— Я скажу тебе завтра. Ты узнаешь... Не смотри на меня.
Скиф подошел ближе и сказал взволнованно:
— Уйдем вместе. Не надо бояться — мы убежим. Не оставайся здесь.
Ия протянула руку.
— Тише, тебя услышат. Рядом спят рабыни...
Он понизил голос.
— Когда я на тебя посмотрел, я испугался. Я никогда не видел таких глаз.
Она отвернулась, повторяя:
— Уйди, уйди. Не говори больше, не смотри на меня!
Орик опустился рядом с ней на колени и с неожиданной нежностью дотронулся до ее руки.
— Ия, что-с тобой?
Девушка взглянула на него и вдруг упала, уткнувшись лицом в подушку, сотрясаясь от сдавленного плача. Растерянный, он наклонился, охватил ее плечи, вздрагивавшие под тонким белым хитоном, и шептал что-то. Потом вскочил, огляделся беспомощно, и вдруг обнял, прижимая к себе.
— Уйдем, не плачь. Я унесу тебя...
Продолжая плакать, она схватила его руку и, подняв залитое слезами лицо, посмотрела доверчиво.
— Да, да...
Она вздыхала прерывисто, прижимаясь лицом к его плечу. Неловким движением он гладил ее по голове, путая вьющиеся волосы.
Вдруг новый порыв горя нахлынул на нее. Она отодвинулась, закрыла лицо руками, шепча неясные слова, которые он не мог разобрать.
Послышался стук. Ия выпрямилась, широко раскрыв глаза, и закуталась спускавшимся покрывалом. Орик неслышным движением поднялся, инстинктивно ища оружие. Стук повторился.
— Уйди!.. Скорей!.. — шептала Ия.
Скиф упрямо качал головой.
— Я останусь. Я не хочу, чтобы ты была одна. Я боюсь за тебя.
— Со мной ничего не будет, — поспешно прошептала она. — Уходи скорей, ты не понимаешь.
Продолжая кутаться в покрывало, она подбежала к двери и спросила, сдержанно:
— Что случилось?
— Это я, — послышался голос Эксандра. — Открой, Ия.
Девушка оглянулась растерянно. Орик стоял почти рядом с ней.
— Это мой отец. Уйди или хоть спрячься, — она показала рукой, — там, там, за ложем.
— Что случилось, отец? — громко спросила она. — Я уже лежала и не одета теперь.
Ее голос казался твердым.
— Оденься, мне нужно сказать тебе о моем решении.
Она ответила взволнованно:
— Подожди, сейчас выйду.
Ия сбросила покрывало и быстро накинула на себя, поверх ночного, широкий голубой хитон.
— Уйди! — продолжала она умолять Орика. — Со мной ничего не случится... Спрячься скорей. Если будешь неосторожен, ты погубишь меня. Я сейчас вернусь.
Она вытерла еще влажное от слез лицо, поправила волосы и, не надевая сандалий, опять подошла к двери.
— Ты здесь, отец?
— Да. Не заставляй меня ждать.
Девушка отодвинула бронзовую задвижку и открыла дверь.
— Ты не спала? — спросил жрец, вглядываясь в ее лицо. Он держал в руках светильник. — Я только на минуту. Внизу меня ждет Никиас.
Он положил ей руку на плечо и радостно улыбнулся:
— Я все обдумал и решил честно. А сейчас Никиас пришел и подтвердил мое решение. Он узнал совершенно точно, что Адриан предлагает городу заем через подставное лицо. Но требует огромных процентов. Как видишь, он помогает или не помогает только в зависимости от своей денежной выгоды. И еще другое: от центуриона Клавдия, родственника Люция, Никиас узнал, что Адриан не пользуется никаким влиянием на претора, Люций даже не любит говорить с ним о государственных делах. Значит, город не получил бы никакой пользы от того, что ты сделалась бы женой Адриана. Во мне говорит не жалость к тебе. Все будет по-старому...