Затем он принял Агафарха; этот член ольвиополисского совета уже давно тайно осведомлял его о военных и финансовых делах своего города. Завтра Агафарх должен был вернуться домой и пришел получить золото, обещанное для раздачи некоторым сторонникам и для подкупа противников римского вмешательства в городские дела.
Оставшись, наконец, один, Люций занялся чтением лежащих на столе свитков, потом погрузился в размышления относительно новой, пришедшей ему в голову военной перегруппировки: для нее могли быть полезны две триремы, еще не введенные в действие. Надо назначить военное совещание...
Он поднялся и со своим обычным спокойно-скучающим видом вышел в сад и углубился в обсаженную невысокими лаврами аллею.
Тень от его тучной фигуры легла поперек утрамбованной мелким гравием дорожки, скользнула по розовому кусту и остановилась. Девушка-рабыня выбежала к нему навстречу и, упав на колени, поцеловала пурпурную кайму тоги. Она просила разрешения выйти замуж за Эверга, одного из вольноотпущенников претора, — домоправитель отказал ей в этом, и она решилась сама просить господина.
Дослушав просьбу, Люций хлопнул в ладоши и приказал появившемуся рабу позвать домоправителя. Тот явился сейчас же и подбежал, кланяясь. Уже двигаясь дальше по дорожке, Люций, не поворачивая к нему лица, приказал:
— Выдать эту девушку замуж за Эверга-отпущенника; за то же, что она, неспрошенная, осмелилась обратиться ко мне, дать ей тридцать розог. Также обрати внимание на купленного сегодня скифа. Он должен быть укрощен в течение десятка дней. Потом назначить его к носилкам вместо Галла. — И, не меняя интонации, добавил: — Позови Автесиона.
Сидя в садовой беседке, Люций отпивал замороженное вино и диктовал секретарю:
— ... Занятые больше своими личными интересами, чем интересами государства, сенаторы не уделяют достаточного внимания делам на восточных окраинах. Отказ в подкреплениях застает нас в следующем положении: первый легион еще не пополнен после понесенных им потерь, третья и четвертая когорты, выделенные для несения береговой службы, нуждаются в поддержке ввиду частых столкновений с пиратами: при помощи двух наших судов захвачен разбойничий корабль с грузом рабов, снятых с торгового херсонесского судна. Среди команды несколько людей были знакомы с положением дел в Понтийском царстве и показали...
У входа появился раб.
— Господин, тебя ожидает центурион Клавдий. Ты приказал его ввести тотчас же, как он явится.
— Пусть войдет. Возьми записки, — обратился к секретарю Люций, — мы продолжим их вечером.
Свернув пергамент, секретарь удалился,
Клавдий, несмотря на жару, одетый в свою блестящую военную форму и каску, имел такой вид, как будто он не только что вернулся из далекого путешествия, а пришел с какого-нибудь римского парада или явился для очередного доклада начальнику. Он казался совсем неутомленным. Металлические части его панциря сверкали, молодое, суровое, характерно-римское лицо было гладко выбрито и кожа, несмотря на жару, оставалась матовой. Он держался прямо, говорил отчетливо и сдержанно. Он был дальним родственником Люция, но, являясь со служебным делом, держался так, как всякий вообще римский офицер по отношению к своему начальнику.
Клавдий начал доклад о положении дел в Вифинии, куда он был командирован с секретной миссией.
— Государство окончательно расшатано. Почва для римских операций подготовлена вполне, но, как удалось выяснить, вифинский царь втайне мечтает освободиться от нашего влияния. Он — главная причина того, что содействующие римлянам лица часто бывают вынуждены отказаться от работы и даже лишаются своего положения. Вопреки желанию высших классов, царь ведет тайные переговоры с Понтом и, по-видимому, желает заключить с ним союз.
В Вифинии подготовляется заговор: новый претендент рассчитывает свергнуть теперешнего властителя и провозгласить себя царем под именем Никомеда III. Он глубоко и искренне предан Риму и ярый противник Понта. Он просит оказать ему поддержку деньгами и оружием.
Переворот в Вифинии был бы особенно своевременным. Есть опасность, что сын понтийского царя Митридата V скрывшийся в горах после смерти своего отца, необузданный, смелый и решительный человек, начнет наступление и захватит престол, от которого его удалось отстранить. Народ и вся почти понтийская знать на его стороне. Говорят, он клялся жестоко отомстить всем своим врагам и выбросить римлян с Таврического полуострова. Он даже строит более широкие планы — объединить под своей властью все эвксинские государства, и это может удаться ему, — уже и теперь он пользуется большой популярностью в самых различных городах и областях и считается каким-то национальным греческим героем.