«Это, — говорит Платон, — люди самые слабые телом и не способные ни к какой другой работе».
Государство должно непременно следить за ними, иначе они разорят город, скупят у бедняка все, что он имеет, оставят его «жить в городе, не будучи никаким его членом; он не промышленник, не ремесленник, не всадник, не гоплит», у него ничего нет, и он осужден на голод. Поэтому лучше, если бы торговцев было немного и они были бы честными людьми; а чтобы их обезвредить окончательно, государство должно само назначить цены на все товары и заставлять купцов держаться этих цен.
И, конечно, лучше, если в государстве нет излишних капиталов, потому что деньги плодят великое зло, обогащая одних и разоряя других. Деньги должны служить только для ежедневного обмена, чтобы платить должное художникам, давать плату наемникам, рабам и слугам. Для этого в государстве должна быть ходячая монета, и притом такая, чтобы она не имела никакой цены для чужестранцев. Пусть, например, она чеканится из железа: она имела бы только условную цену, была бы тяжелее всякой другой, ее неудобно хранить, и никто не стал бы собирать ее в большом количестве и обогащаться таким путем. Золотую же и серебряную монету можно было бы употреблять только в тех случаях, когда приходится платить чужестранцам, — в походах, в путешествиях...
— Все это интересные мысли, и, конечно, только великий философ мог высказать их с такой отчетливостью и определенностью, — сказал Люций. — Но мне кажется, что ценность их еще более значительна от того, что они вовсе не измышлены мудрецом. Они вечно жили и живут в человечестве; Платон только воспринял их и свел в стройную систему.
Человек всегда неудовлетворен. Он тщетно гоняется за призраком счастья, бессознательно стремится к благу и справедливости, но он никогда не находил его в жизни и потому в мечтах своих создал легенду о золотом веке, о времени, когда люди не знали ненависти, забот и страстей. Земля без трудов приносила им богатые урожаи плодов, и люди, не зная несчастья, жили в спокойной радости. Тогда львы и газели, ягнята и волки паслись рядом, и орлы заботились о птенцах голубей.
И вот люди мечтают, что золотой век вернется снова. Они ждут его, а философы и поэты поддерживают эти мечты, рассуждают, сочиняют поэмы и сказки. Но они верят им только тогда, когда их пишут, не заботясь о здравом смысле. Золотой век желателен, да, но сначала надо увериться в том, что львы могут спокойно лежать рядом с ягнятами и питаться травой и цветами.
Платон рассказал нам об идеальном государстве, но он забыл научить нас самому главному: как изменить природу людей? Кажется, даже в себе самом он не сумел ее изменить. Враг демократии, друг тиранов, наконец, сторонник избранной народом власти — таков был его путь.
А другой ученик Сократа — Ксенофонт... Разве он не был близок к тридцати тиранам и не жил потом у Кира Младшего?..
Ребенок, только что родившись, протягивает руки, чтобы схватить. Потом он приучается удерживать. Видел ли ты, чтобы бывало иначе?
Вы, эллины, народ художников, мыслителей и поэтов; вы привыкли мечтать и философствовать, и это прекрасно. Вероятно, для этого вы и созданы богами. Мы, римляне, грубее и проще; мы философствуем только во время пиров и судебных процессов; наше дело — строить из камня и железа. Вы заботитесь об идее, мы заботимся о государстве. Мы не любим мечтаний, потому что нам надо осуществлять. Мы создали твердые законы, которые должны оградить общество от преступлений, и, вероятно, мы правы, потому что мы сделались господами мира. Паши орлы парят над вселенной. И — я не хочу тебя оскорблять — разве соплеменники Платона и Сократа не сделались нашими слугами?
Адриан одобрительно кивал головой, прижимая к груди жирный подбородок.
— Правильно, правильно. Римляне не случайно сделались господами мира. И уже, конечно, мы не откажемся от власти ради бессмысленных фантазий.
Эксандр пожал плечами.
— Однако вы не сумели все же обойтись без созданной эллинами мысли. Разве вы не изучаете наших философов, не подражаете нашим художникам? В конце концов, вы лишь дополняете нас, но даете развитие только одной стороны основ, заложенных в греческой культуре.