И скиф продолжал размышлять. Он размышлял до тех пор, пока в тощем животе не заурчало от голода. Ругая на чем свет стоит хозяина дворца, этого подлеца, предпочитающего обычным людям бронированных гигантов, Скилл вылез из укрытия и направился по окраине леса вокруг золотобашенного сооружения.
Он шел осторожно, укрываясь за деревьями, благодаря чему дважды избежал неприятных встреч с людьми ночи, которые шныряли вокруг дворца. В их медленных движениях было мало осмысленного, но Скилл уже имел возможность убедиться, как бронированные верзилы преображаются, завидев человека. Он не хотел тратить ни время, ни стрелы, да и убивать этих существ, не разобравшись, что к чему, скиф не желал. Потому-то он шел крадучись. Воровская выучка, полученная в юности, помогла ему остаться незамеченным. Очень скоро Скилл обогнул дворец, зайдя с другой стороны. Здесь не оказалось ворот, а лужайка, отделявшая дворец от леса, была гораздо уже. Но прежде чем броситься в решительную атаку, следовало придумать, как проникнуть внутрь. Иначе Скилл рисковал застрять у стены, явив себя взорам шастающих по лесу людей ночи.
Внимательные глаза скифа обежали каменный парапет. Он подумал о том, как заманчиво попасть сразу на крышу, откуда совсем нетрудно перебраться в одну из башен, ну а там рукой подать до желанного золота. Да, это выглядело очень заманчиво, но невыполнимо. Оставались лишь окна. Их было немного, и некоторые из них находились достаточно низко от земли. Хозяин дворца даже не позаботился о том, чтобы установить на окнах решетки. Он явно не опасался воров.
Скилл задумчиво почесал нос. Пробраться во дворец через окно было совсем несложно, но рискованно. Кто мог поручиться, что за этим самым окном не сидят, бессмысленно уставившись друг на друга, люди ночи или там не расположен гигантский котел, в котором варится похлебка. И в том, и в другом случае Скилл рисковал сыграть роль барана, попавшего вместо бала на кухню. Но это был единственный путь. Надо или решаться на него, или убираться из подземного мира и возвращаться в промерзшие насквозь горы. Скилл решил рискнуть.
Внимательно осмотревшись по сторонам, он стремительно бросился к стене. Добежать до цели было делом нескольких мгновений. Очутившись рядом с нею, Скилл не стал примериваться и с ходу прыгнул в окно, что приглянулось ему более прочих. Через миг он катился по полу, сшибая сосуды и сосудики, наполненные какими-то едкими порошками, жидкостями и прочей гадостью. Финалом стал объемистый медный кувшин, в который Скилл врезался головой, издав далекий от мелодичности звон.
Кашляя и отплевываясь, скиф выбрался из-под осколков. Левая рука отерла слезы, и в тот же миг правая вцепилась в рукоять акинака.
У стола, приставленного к окну, через который Скилл благополучно перелетел, стоял человек. Несколько мгновений скиф и незнакомец ошеломленно взирали друг на друга, после чего последний произнес:
— Добро пожаловать! Меня зовут Вюнер…
Глава 4
ПОСЛЕДНИЙ УЧЕНИК ПОСЛЕДНЕГО МАГА
— Странное имя — Вюнер, не находишь?
Скилл благодушно кивнул. Он сидел за столом, держа в одной руке бокал недурного вина, а в другой — истекающую соком баранью ножку. Мясо оказалось малость не прожарено, да и жестковато, но Скилл не был склонен обращать внимание на подобные мелочи. Его, в сущности, принимали по-царски, если учесть, что он — всего лишь незваный гость.
— Странное имя… — задумчиво повторил хозяин, человек из разряда тех, о которых говорят — люди без возраста. Он был совершенно лыс, не имел ни бороды, ни усов, ни даже — это особенно поразило скифа — бровей. Необычно выглядели губы — слишком узкие, а также глаза — почти бесцветные. Одежда хозяина — длинный белый балахон, покрытый узкими черными полосами, — также вызывала некоторое удивление, но Скилл, как вежливый гость, этого удивления не выказал. Тем более, что в глазах хозяина он выглядел не менее странно: нечесаный, с физиономией, поросшей невообразимой щетиной, облаченный в рваное тряпье и голодный — голодный настолько, что Вюнер даже не пытался скрыть изумления, наблюдая за тем, как скиф глотает, не пережевывая, жесткое полусырое мясо.
Скилл блаженствовал. Он был совершенно счастлив и преисполнен благодарности, и потому заранее готов согласиться со всем, что скажет гостеприимный хозяин.
— Да, странное имя, — пробормотал он, пытаясь проглотить непомерно большой кусок мяса.