— Человек, человек, Сабант сожрет тебя! Ведь ты видел его Залу Охоты? — Скилл кивнул. Камень воспринял это движение головы по-своему. — Тебе стоило б ее посмотреть. Там собраны сотни голов глупцов, дерзнувших вступить в схватку с великим Сабантом. Сабант не прощает дерзких. Он отрежет твою голову и высушит ее на священном огне. А потом будет говорить с нею долгими вечерами.
Тон камня был радостно-безапелляционен. Скилл не утерпел и буркнул:
— Посмотрим!
Голос радостно захихикал, услышав эту реплику.
— Дерзкий человек! В тебе мало почтения и много гордости. Я знаю, что ты часто побеждал, побеждал даже самих великих. — Голос на мгновение умолк, а потом уважительно протянул: — О… Я вижу, ты был в числе тех, кто низверг самого Аримана! Но тебе не одолеть Сабанта.
— Откуда ты знаешь про Аримана? — полюбопытствовал Скилл.
— Я знаю все. Я создан, чтобы знать все. Я — оракул этого мира. Я возвещаю Сабанту грядущее.
— Выходит, ты знал, что я приду?
— Конечно. Я видел лицо всадника, пробирающегося чрез горы.
Скиф задумчиво потер поросшую щетиной щеку:
— Значит, Сабант знает обо мне?
Голос хихикнул:
— Нет!
Но ведь ты его оракул! Ты должен был известить его.
— Да!
— Но не известил?
— Нет!
— Почему?
Камень помедлил с ответом. Произнесенные спустя несколько мгновений слова, как показалось скифу, звучали искренне:
— Сабант жаждет обрести абсолют, не сознавая, что абсолют — это неестественно. Это, наконец, скучно! Кому как не мне, абсолюту, сознавать это. Я — слуга Сабанта, но враг абсолюта. Я считаю, что все должно быть относительным.
— Твои слова сделали бы честь любому мудрецу, — решил польстить странному собеседнику Скилл.
Выяснилось, что камень не отличается скромностью.
— А я и есть мудрец! — похвалился он. — Правда, Сабант считает меня послушным абсолютом.
— Но ты не послушен?
Камень слегка возмутился столь нелепому и дерзкому вопросу, отчего алые тона на гранях запульсировали быстрее.
— Я — свободное создание… Хотя и служу Сабанту.
— Ты знаешь все… — задумчиво протянул скиф.
— Абсолютно! Я знаю, когда вспыхнет новая звезда и когда у блудницы родится сын, которого нарекут…
— Постой! Достаточно! — Скиф с оттенком нетерпения постучал стрелой по изогнутой дуге лука. — А как насчет моей судьбы?
— Я знаю и ее. Ты умрешь, но перед смертью здорово насолишь Сабанту.
— И я не смогу выбраться отсюда?
— Нет, — жизнерадостно сообщил камень. — Для тебя нет иного пути, кроме того, что именуется — смерть.
Скилл воспринял эти слова спокойно хотя бы потому, что не привык доверять словам.
— Как я умру?
— Тебя отрежет стена. Ты вступишь в схватку с Сабантом, и он убьет тебя. А Вюнер подаст ему нож, которым отсекут твою глупую голову.
— Вюнер? Разве он не ненавидит Сабанта?
— Ненавидит. И мечтает занять его место, похитив власть. Мне известно, что Вюнер предложил тебе союз и тут же предал тебя. Он лжив и непоследователен. Он испугался помериться силой с Сабантом. И так будет всегда. Сабант знает об этом, и лишь потому Вюнер до сих пор жив. Тот, в чьем сердце царит робость, не может быть настоящим врагом.
Скилл усмехнулся:
— Почему я должен верить тебе?
Камень подлил в грани новую порцию краски, выражая негодование:
— А разве Вюнер не предал тебя, бросив в миг опасности?!
Скиф промолчал, своим молчанием признавая правоту камня. Голос понизил тон до доверительного:
— Более того, скажу тебе по секрету — Вюнер нарочно отправил тебя в лапы черных витязей.
Это также походило на правду. Скилл решил, что при первой удобной возможности поквитается с учеником мага. А пока… Пока…
— Ты хочешь спросить меня? — подсказал голос.
Скиф кивнул:
— Да. Возможно ли победить Сабанта?
— Возможно, — без промедления ответил голос.
— Как?
— Это несложно. Слишком несложно, и потому ты должен догадаться об этом сам. Я не стану открывать тебе тайну смерти Сабанта. Открытие этой тайны есть абсолют. А я…
— Противник абсолюта! — раздраженно перебил болтуна Скилл. — В таком случае хотя бы намекни мне, как это сделать.
Голосок задумчиво хмыкнул:
— Ну хорошо. Однако я постараюсь, чтобы моя подсказка была достаточно сложной.
Скилл пожал плечами, что означало: не возражаю.