«Ну уж нет! — решил он. — Этого не будет!»
Сабант должен умереть. Смерть мага означала, что умрет и он, Скилл, но это был именно тот случай, когда надлежало пожертвовать жизнью. Скифу лишь стало несколько не по себе от осознания того, что мерзкие твари разорвут его тело в клочья и никто никогда не узнает, где и как нашел свой конец потомок гордых скифских царей. Но в целом это было не столь важно.
Важно, что вновь наступит весна и земля даст щедрый урожай. И люди будут радоваться и улыбаться, и им не придется стать рабами мерзких тварей, сотворенных сумасшедшим стариком.
Наложив стрелу, скиф взялся тремя пальцами за переплетенное с тетивой оперение и плавно отвел правую руку назад.
И в этот миг за его спиной раздался скрежет падающих камней. Скилл моментально обернулся. Тоннеля, приведшего его сюда, больше не существовало. На его месте возвышалась громадная груда каменных обломков.
«Тебя отрежет стена» — вспомнил Скилл пророчество говорливого камня.
Но это ровным счетом ничего не меняло. Скилл снова посмотрел прямо перед собой. Мириады тварей во главе со своим повелителем безмолвно взирали на него. Глаза монстров были тупы и бессмысленны, змеиные глаза мага пылали желтым огнем. Скилл нацелил стрелу прямо в эти глаза и отпустил тетиву…
Глава 7
ЛУК ПРОТИВ ПОСОХА
Сабант хохотал. Глухой дребезжащий голос врезался в пористые стены и свод и глухо отлетал от них надтреснутыми горошинами. Подземные твари вторили своему повелителю. В их отвратительном смехе звучали торжество и злорадство.
Лишь Скиллу было не до веселья. Верно посланная стрела не сразила черного мага. Она ударилась в его лоб и отлетела, не сумев пробить невидимой волшебной брони, в которую заключил себя Сабант. Пока Скилл с недоверием взирал на треснувшее древко и на сплюснутый ошметок металла, оставшийся от наконечника, маг торжествующе хохотал, и твари вторили ему.
Впрочем, замешательство скифа длилось лишь мгновение. Опомнившись, он выхватил вторую стрелу и послал ее в торжествующего чародея. Результат был точно такой же.
Лишь тогда Сабант перестал смеяться. Он поднял посох, и скала за спиной Скилла брызнула сотнями осколков. Каменный дождь хлынул туда, где стоял безумец, дерзнувший поднять руку на могучего властелина. Скилл зажмурился, готовясь к небытию. Но смерть не пришла. Маг развлекался. Он низверг камнепад и сам же истребил его, стремительно проведя лучом черту по лавине катящихся камней. И камни исчезли. Человек проявил слишком большую дерзость, чтобы Сабант мог позволить ему уйти просто так, без мук и без боли. К тому же чужая боль умножала власть и силу Сабанта. Предвосхищая волю повелителя, твари кинулись к безрассудному человеку. Однако Сабант не позволил Скиллу умереть и в этот раз. Он остановил своих слуг резким выкриком. Человек нужен был магу живым. Сабант властно повел рукой, отправляя вперед черных витязей. Пять громадноруких монстров ринулись к Скиллу, и ни один не дошел до него. Четверо чудовищ рухнули, сраженные четырьмя стрелами, пятое оказалось изворотливее, и Скиллу пришлось истратить на него целых две. Отбросив в сторону опустошенный горит, скиф зарядил единственную оставшуюся у него стрелу. Он мог убить еще какую-нибудь тварь, после чего ему оставалось лишь одно — броситься вниз с возвышающегося на краю бездны парапета. Похоже, Сабант разгадал замысел человека. Он вдруг оставил свое место и быстро зашагал, почти побежал к парапету. Скиллу не оставалось ничего иного, как последовать его примеру.
Но маг оказался расторопней. Он взобрался на парапет первым и теперь с торжеством взирал на приближающегося Скилла. Он улыбался той равнодушной, презрительной усмешкой, которая позволительна победителю. Золотые шарики на навершии посоха переливались радужными огоньками.
Скилл завороженно смотрел на посох, и, словно поовинуясь этому пристальному взгляду, Сабант стал поднимать свое страшное оружие. Острие медленно ползло вверх до тех пор, пока не уставилось точно в грудь Скилла. Пальцы мага поглаживали крохотный выступ, готовые исторгнуть смертельный луч. И в этот миг скиф резко вскинул лук.
Когда-то давно, обучаясь стрельбе, он втыкал шагов за двадцать перед собой шеренгу тоненьких тростинок и пускал одну за другой стрелы, стараясь поразить эти едва различимые цели. Он продолжал свои занятия до тех пор, пока не научился перебивать тростинки, тратя на каждую всего по одной стреле. Посох Сабанта представлял собой более солидную мишень, попасть в которую было куда проще.