Протяжно свистнув, стрела ударилась в посох рядом с рукой мага. Не ожидавший подобного подвоха, Сабант невольно разжал пальцы. Посох выпал из его руки и, звеня, покатился вниз. Прежде чем маг сумел осознать, что случилось, страшное оружие лежало у ног Скилла. Взяв его за рукоять таким образом, как это делал маг, скиф направил острие на ошеломленного Сабанта и сильно сдавил пальцами блестящий выступ.
Но, как выяснилось, в обращении с посохом требовался определенный навык. В тот миг, когда из острия вырвался поток энергии, сработала отдача, которая подбросила руку скифа вверх. В результате луч прошел над головой Сабанта, не причинив ему никакого вреда. Маг не стал дожидаться, когда Скилл исправит ошибку. С неожиданной для столь преклонного возраста прытью Сабант соскочил с парапета и бросился бежать вниз, к своему воинству.
Он быстро замешался в огромной толпе тварей, которые, воя, стали наступать на Скилла.
Волна… Шипящая, омерзительная, вызывающая ужас, извивающаяся мириадом уродливых конечностей волна, готовая захлестнуть стоящего перед ней человека, такого крохотного в сравнении с любым монстром… Но посох сделал человека всемогущим. Нажав на выступ, Скилл повел острием вокруг себя. Раздался негромкий гул, и чудовища, подступавшие первыми, с криками ужаса попятились. Задние напирали, отчего образовалось невообразимое месиво из барахтающихся тел. Скилл, не останавливаясь, водил посохом влево и вправо, ощущая, как толкают его руку вырывающиеся на свободу потоки энергии.
— Лучи пересекли толпу монстров, разорвав ее на куски. Чудовища пришли в смятение. Некоторые еще пытались атаковать, но большинство обратилось в бегство. Уродливые громады топтали более мелких собратьев, с криками боли врезались в туши подобных себе, когда не было возможности разминуться. Скилл без устали сек лучами черное воинство Сабанта, обращая налитую злобой плоть в первозданную пыль. Давя на заветный выступ, он пытался поразить кровожадного старика, но тот бесследно исчез. Оставалось лишь уповать на то, что маг погиб, если не от волшебных лучей, так раздавленный порожденными им монстрами.
Мало кому из тварей удалось ускользнуть из подземного амфитеатра. Большинство погибли, испепеленные энергией посоха, многие были раздавлены или умерщвлены когтями и клыками обезумевших собратьев. Очень скоро всякое движение в пещере затихло. Однако Скилл не успокоился. Он еще долго водил острием по зале, уничтожая неподвижные туши чудовищ. Распадались в ничто ракообразные монстры, бесследно исчезали гиганты, вооруженные блестящими щупальцами, испарялись шароголовые рептилии, крылатые существа и гады о двух туловищах.
Это была великая очищающая жатва, изведшая под корень черную рать, которая вознамерилась поработить мир. Скилл ощущал громадную усталость, но к ней примешивалось такое же громадное удовлетворение. Завершив свою работу, он сел и какое-то время слепо взирал на девственно чистый, иссеченный паутиной неглубоких борозд пол. Еще никогда в жизни ему не приходилось участвовать в такой грандиозной битве, и, пожалуй, никогда прежде победа не давалась такой малой ценой.
Но он устал. Устал так, словно расстрелял не одну сотню стрел. Левое плечо, ощущавшее непрерывное биение энергии, побаливало, пальцы, столь долго сжимавшие блестящий выступ, онемели. Положив перед собой посох, скиф неспешно изучал его.
По виду обычный магический жезл, ничем особо не примечательный. Он был сделан не из дерева, как показалось Скиллу при первом взгляде, а из сухого на ощупь и очень легкого материала, подобного которому скифу не приходилось прежде встречать. Вокруг тоненького гладкого стержня вились серебристые спирали, украшенные изображениями виноградных лоз. У основания посох утолщался. В этом месте он был заключен в три широких белых пояска, рассекаемых выступом, при нажатии на который и исторгался луч. Навершие представляло пирамиду из двенадцати идеально правильных золотых шариков. Внешне посох был не слишком изыскан. Скиллу доводилось видеть посохи куда более дорогие и красивые. Но сила, заключенная в нем, была поистине грандиозной. Она делала человека всемогущим, позволяя ему покорить любой город, страну, весь мир. Скиф невольно поддался очарованию этой силы. Он вдруг вообразил себя сидящим на троне парсийских владык. Неплохо было стать и милетским тираном. А еще лучше восседать на Черном Ветре, ведя в набег скифское войско.