— Какой-то он странный, этот Синий город.
— Да, вначале и мне было немного не по себе. Потом привык. Хотя не ко всему. Трудней всего привыкнуть к этой дурацкой привычке требовать плату за каждый ответ. Поначалу горожане совершенно разорили меня, но со временем я приспособился. Человек ко всему приспосабливается.
— А где ты берешь деньги?
Дракон несколько сконфузился.
— Стыдно признаться. Когда я жил в Серебряном городе, наместник-архонт выдавал мне ежемесячно приличную сумму, позволявшую худо-бедно сводить концы с концами, но, перебравшись сюда, я лишился этого скромного пособия. Чтобы не умереть с голоду, мне пришлось начать воровать. Первое время все шло довольно гладко. Местные жители при всей своей скаредности чрезвычайно беспечны. Но сказалось отсутствие сноровки. Меня схватили за руку и били кнутом у позорного столба. Меня, Дракона! — В глазах эллина заблестели слезы. — После этого они стали внимательно смотреть за мной. С тех пор мне лишь изредка удается стащить пару монет или кусок чего-либо съестного. Чтобы не умереть с голоду, я вынужден просить милостыню или смиренно дожидаться, пока какой-нибудь гуляка не угостит меня бокалом пива или не бросит кусок жилистого мяса. Но все они неимоверные скряги!
— А почему ты не вернешься назад?
— Не могу. Проклятый Ажи-Дахака не выпускает из города ни одного человека. Войти в город — пожалуйста, вернуться обратно, — Дракон развел руки, — увы!
— Какая скотина! — возмутился Скилл. — Ну ничего, старик! Теперь мы заживем! Мне, конечно, далеко до знаменитых сирииских воров, но мои руки достаточно ловки, чтобы срезать чужой кошель. А насчет того, чтобы схватить меня, — пусть попробуют! Тогда они познакомятся с тридцатью моими подружками. — Скилл указал рукой на лежащий на краю стола горит. — Все, как одна, острые, звонкие, беспощадные. Как бы ты ни клял этот городишко, но, разобраться по сути, это славное место. Особенно для ребят вроде меня. Столько олухов и ни одного стражника. Скажи, здесь хоть есть стража?
— Нет.
— Кто же тогда схватил тебя?
— Простые горожане.
— А порол?
— Тоже они.
— Ну и порядочки! — развеселился скиф. — Попробовал бы какой-нибудь дрянной горожанин высечь меня! Эх ты, старик! А еще Дракон! Ну ладно, теперь как сыр в масле будем кататься! — Язык скифа стал заплетаться. — А теперь, Дракон, веди меня в какую-нибудь конуру, где бы я мог выспаться. Хозяин, счет!
Скилл расплатился и, поддерживаемый Драконом, вышел на улицу. Было темно. Горожане сидели по домам, редкие прохожие сторонились двух подвыпивших гуляк.
— Веди меня, Дракон!
— Осторожнее, тут выщерблина, Скилл.
Наутро скиф проснулся с сильной головной болью. Продрав глаза, он обнаружил, что находится в совершенно незнакомой комнате, за окном слышен гомон незнакомого города, а рядом с ним, свернувшись клубочком на грязной циновке, спит незнакомый старик.
— Где я? — пробормотал Скилл, хватаясь руками за гудящую голову. Так ничего и не вспомнив, он толк-кулаком старика. — Ты кто?
— Дракон.
В памяти мгновенно возникли плюющий огнем Ажи-Дахака, «Лысая лошадь», дрянное пиво и пьяные разговоры со стариком-эллином.
— Ладно, кончай дрыхнуть. Пойдем опохмелимся. И вообще, пора перебираться из этой конуры.
Забежав в ближайшую харчевню, они подлечились парой бокалов пива. Затем Скилл договорился с хозяином заведения насчет комнаты для двух постояльцев, причем, забывшись, спросил о размере платы и был вынужден дать сверху лишнюю монету. Мгновение спустя он компенсировал эту утрату, стащив у кабатчика золотое кольцо. После этого Скилл продолжил знакомство с достопримечательностями Синего города, обнаружив, что он весьма невелик и располагает тремя храмами Аримана, семью дюжинами лавок и пятнадцатью харчевнями и постоялыми дворами. Храмы Скилл обходил стороной, зато лавки и харчевни посещал усердно, так что, вернувшись к Дракону, он бросил на пол мешок, доверху набитый ворованным золотом и серебром, и вдрызг пьяный рухнул на постель.
Утром старик сообщил Скиллу, что принесенной им добычи должно хватить по крайней мере на три месяца.
— Мало! — сказал вошедший во вкус кочевник. — Старик, я хочу обеспечить тебе достойную старость.
К вечеру он вернулся еще с одним мешком. То же самое повторилось и на третий день.
А на четвертый Скилл сказал себе:
— Хватит.
Он пошел в лавку оружейника и купил небольшой, окованный бронзой шит и два острых ножа. Затем он долго и придирчиво выбирал себе лошадь, остановившись в конце концов на молодой серой кобылке.