— Обыкновенный хризоберилл.
Произнеся эту фразу, не понятую сотником, жрец разжал пальцы, и драгоценные кристаллы струйкой рассыпались по полу. Несколько упали в чашу, один ударился о носок кожаной сандалии жреца. Равнодушно взглянув на блестящий осколок, жрец наступил на него. Раздался негромкий треск. Сотник едва удержался от того, чтобы не выкрикнуть ругательство. Камень, стоивший целое состояние, обратился в пыль. Заметив, как изменилось лицо пленника, жрец хмыкнул:
— Ничего не стоящие стекляшки. Ты проделал столь долгий путь в поисках этих камней?
Сотник сдавленно кивнул и, собравшись с духом, наконец обрел дар речи:
— Кто ты и по какому праву твои слуги схватили меня?! Где мои люди?! Берегись! Я — слуга величайшего из царей! Тебе несдобровать, если царь узнает, что ты держишь меня здесь!
— Он не узнает, — равнодушно сообщил жрец. — А если даже и узнает, то очень скоро это не будет иметь никакого значения.
— Великий царь пошлет войско, и оно разорит твое разбойничье гнездо!
Губы жреца дернулись в холодной презрительной усмешке.
— Твой царь никогда не узнает о твоей судьбе. Но даже пошли он войско, то не думаю, что его лучники смогут отыскать мои владения. Если все же царские воины появятся у этих стен, им никогда не одолеть моих черных витязей. Ну и, наконец, самое главное — вряд ли царя так уж волнует судьба простого воина.
Последнее замечание было справедливым. Сотник решил проглотить его молча и хмуро поинтересовался:
— Твоя рать так велика?
— Нет. Но во всем мире нет никого, кто более велик силой, чем мои витязи.
— Посмотрим! — угрожающе пробормотал мидянин.
— Полагаю, у тебя не будет возможности убедиться в правоте моих слов. Зато тебя ожидает большая честь. Судьба уготовила тебе счастье стать одним из моих воинов.
— Ни за что! — напыщенно воскликнул мидянин и дернулся, попытавшись гордо вскинуть голову. Сковывавшие его цепи звякнули и еще сильнее впились в тело. Сотник мужественно перенес боль. — Ни за что не стану служить тебе! Я — верный слуга царя, и никакими пытками тебе не удастся заставить меня изменить своему господину!
— Я не прибегаю к пыткам, глупец! — В голосе жреца проскользнуло легкое раздражение. — Боль сокращает жизнь, для меня же нет ничего ценнее жизни, которая будет принадлежать мне. Я не буду пытать тебя. Я просто заберу твою жизнь, превратив тебя в одного из чёрных витязей.
Сотник верил в чудеса, но то, о чем говорил жрец, было за гранью его понимания.
— Но если ты отнимешь у меня жизнь, как я смогу служить тебе? Ведь мое тело умрет!
Жрец покачал головой:
— Вовсе нет. Я заберу лишь то, что именуют душой, — непрожитые тобой годы, а взамен наделю твое тело силой. Ты станешь неуязвим и столь могуч, что сможешь ломать пальцами стальные клинки.
— Нет! — закричал сотник, с ужасом вспоминая тех страшных громадных существ, что приковали его к кресту.
— Да, — сказал жрец. — Ты станешь могучим и неуязвимым. Ты будешь служить во славу великого Сабанта.
Брызжа слюной, мидянин завизжал:
— Ахурамазда покарает тебя!
— Мне ли, служившему Ариману, бояться гнева Ахурамазды! — захохотал жрец.
— Нет!!!
Жрец прервал истошный крик мидянина коротким, отрывистым, словно приговор:
— Да.
Вялая прежде рука стремительно метнулась вперед. Острый конец посоха уткнулся в грудь пленника. Сверкнула короткая вспышка. Мидянин, дернувшись, обмяк и безвольно повис на цепях. Из крохотной ранки чуть ниже шеи потекла кровь. Медленная вначале, красная струйка постепенно убыстряла бег, пока не превратилась в яркий ручеек, скользящий по обнаженной груди, животу и сбегающий на землю, а затем по желобу в каменную чашу. Жрец внимательно следил за тем, как теплые язычки жидкости покрывают дно сосуда. Его ноздри жадно вдыхали пряный запах крови, а блеклые льдинки в глазах подтаяли, наполнившись гранатовым соком. Дождавшись, когда ручеек иссякнет, жрец шагнул вперед и ступил в лениво чавкнувшую лужу. Через миг его дыхание участилось, а по лицу разлилось выражение блаженства, равного которому нет на свете. Так оно и было. Ведь нет ничего слаще жизни. А в этот миг жрец поглощал жизнь. Целых тридцать лет жизни, наполненных опасностями и наслаждениями.