- Ну…, насколько мне позволяет моё зрение.
- И какое оно у вас?
- Минус два и пять, близорукость.
- Понятно, а профессор Колганов при вас срывал её с усилием?
Чекин пожал плечами: «Да какие там усилия? Пластиковая она». Роман Сергеевич пролистал материалы дела: «Здесь написано, что профессор потерял сознание. Ему вызвали скорую?».
- А как же? Я и вызывал. И скорую, и полицию, порядок такой. Врач скорой сказал, что у профессора предъинфарктное состояние, хотел с собой забрать, но тот отказался. Его аспирант обхаживал, как родного, он и не поехал.
- Скажите, а этой ночью вы спали?
Чекин ухмыльнулся: «Что? Эти археологи наболтали, что у меня был заспанный вид? Врать не буду, прикорнул совсем не надолго, но сигнализация не сработала. И печать моя на складской двери была цела». Кириллов прищурился: «А окна? Они тоже опечатываются?».
- Господь с вами, - махнул рукой Чекин, - там на окнах решётки из арматуры, хрен перепилишь!
- Ладно, проверим… А ночью возле здания всё было спокойно?
- Вот! Был момент часа в три ночи, пьяные отдыхающие перед домом бузили. Я вышел и шуганул их. Мол сейчас полицию вызову.
- Из здания выходили?
- Да так, недалеко, метров на пять.
- Ясно, за это время никто не мог проникнуть в дом?
- Да у меня мышь не проскочит! Исключено!
- Спасибо, Александр Степанович, возможно, что мы снова встретимся. Конвойный!?
- А мне сказали, что вы меня отпустите…
- Пока не могу, но думаю, что вы долго не задержитесь. Пока идите в камеру.
Чекина вывели, а через несколько минут ввели аспиранта Кошелева. Он имел подавленный вид и отводил в сторону глаза. Роман Сергеевич предложил ему присесть, и посмотрел в глазами:
- Сергей Иванович, вам плохо? Может вызвать медика?
- Мне очень плохо, но медик мне не поможет. Я знаю, что меня точно посадят.
- Откуда у вас такая уверенность?
- На мне всё сходится. Я отвечал за доставку этого ящика, оставался один, пока мои студенты ходили в пельменную, и они по возвращении видели, что я немного заснул. У меня лишь одно оправдание, что я, уходя на обед, сдал им опечатанный ящик.
- Я в курсе. А вы сами уверены, что пока дремали, его никто не открывал?
- Уверен на девяносто девять процентов. Один процент оставляю на мистику.
- А как вы думаете, Сергей Иванович, куда мог деваться браслет?
Аспирант пожал плечами: «Чисто теоретически, все, кто был рядом могли его похитить. Я с парнями, полицейский патруль на дороге, да и сам охранник, или кто-то, пока он спал».
- Или выходил на улицу, - задумчиво добавил Кириллов. – Скажите, а вашим парням вы доверяете?
- Вы о Кочетове и Пермяке? Нормальные парни, правда, Пермяк, насколько я знаю, вырос в детском доме. Но не думаю на них, ни в чём плохом оба не замечены. Тем более, что они оставались вместе. Их сговор почти исключаю.
- Странно, но в материалах дела про наряд полиции упоминается только вскользь, их никто не опрашивал. Они могли незаметно вскрыть ящик?
- Честно говоря, я сам про это думал. Эти полицейские, за малым, чуть не вскрыли его. Накладной мол нет, давай вскрывай.
- И вы вскрыли?
- Ещё чего! Я показал им ксерокопию разрешения на раскопки, они посмеялись, и отпустили. Правда…, лейтенант долго шарил в нашем багажнике. Но на следующем повороте я остановил машину и вместе с парнями проверил пломбу. Она была цела. Хотя…, эти полицейские такие мастера, что могут вскрыть её незаметно.
Он поднял глаза на Кириллова: «Извините, я про их разговор, что они каждый день вскрывают пломбы на фурах». Кириллов перехватил его взгляд:
- Спасибо, Сергей Иванович, вы мне помогли. Буду разбираться дальше, а пока идите в камеру.
Аспирант встал, и сам подставил руки конвойному. Кириллов по привычке взял пустой лист бумаги и маркер. На листе появилась цепочка событий и действующих лиц этого дела. «Пока ничего не ясно. Взять браслет мог любой из них. И вскрытую пломбу не каждый мог заметить. По крайней мере, охранник подслеповатый, а сопровождающие груз парни просто могли не заметить, что она вскрыта. Ладно, надо опросить патрульных и самого профессора. Не исключено, что браслет мог исчезнуть до момента его опечатывания. Как вариант».
Допрос патрульных, как и положено, проводился по очереди. Испуганные полицейские категорически отрицали, что они прикасались к этому ящику. Сержант заявил, что он его в глаза не видел, а лейтенант, волнуясь и потея, заикаясь, глаголил, что ящик он не трогал, а осматривал багажник машины. Кириллов отпустил их и сделал пометку на своей схеме. До сих пор у него не было даже приемлемой версии преступления, оставалось лишь ждать результаты работы эксперта. Этих бравых патрульных он только что отправил к нему, чтобы сдать отпечатки пальцев и потожировые смывы. Образцы с ящика были взяты местными полицейскими, но Кириллов привык доверять только своим глазам и эксперту. Местные так ошалели, что забыли забрать с собой ящик. «Может это и к лучшему? Завтра работаем на выезде, посетим этот склад и базу археологов. Пора вычёркивать из моей схемы непричастных к делу. Метод исключения позволит сосредоточиться на главном. Ух ты! Уже час ночи, а мы в гостиницу ещё не вселились!». Игорь Петрович Ларин уже закончил свою работу и выдал ему с порога: