Рокх вмиг стал серьезным, приблизился к Муриани, который весь разговор молча стоял в задумчивости.
– Теперь-то расскажешь, Вашество?
Муриани скривился, услышав свое прозвище, которым наградил его друг, и огрызнулся:
– Сам догадайся.
Рокх почесал затылок и закатил глаза.
– Даже не знаю. Тебя могли совсем не пустить на экзамен и вышвырнуть из академии. Однако ты здесь, – медленно выговорил Ин, словно подбирая слова и раздумывая.
Он любил подшутить над Муриани, но старался не сильно увлекаться, когда дело касалось его семьи. Рокх происходил из простых южан и, в отличие от многих курсантов, не имел за своей спиной поддержки.
– Чего они разлетались сегодня? – с удивлением спросил он, заметив, как промелькнул еще один челнок в сопровождении пары истребителей. – Чую, неспроста это.
Муриани тоже не нравилась окружающая обстановка. Кроме странного оживления в воздухе, присутствующие в холле начали как-то суетиться и что-то бурно обсуждать, с каждым разом переходя на более повышенные тона. Он достал планшет и включил единый вещательный канал. На экране раз за разом показывали два изображения. Малый челнок и воронку из темных облаков, в центре которой сверкали электрические разряды. Он замер еще до того, как расслышал, о чем шла речь, рассмотрев отличительный знак, знакомый ему с рождения. Только потом до него дошел смысл слов.
– Срочные новости. Несколько дирхов назад была потеряна связь с транспортным челноком, на котором находился император Ктории, самрай Туриан Туш с сопровождением. Борт следовал в Михор для проведения праздничных мероприятий. По данным единого информационного центра связь была потеряна недалеко от пункта назначения. Известно, что челнок императора уклонился от самой крупной бури последнего десятилетия. Канцелярия дворца не разглашает сведения, кто летел вместе с императором. Некоторые аналитики предполагают, что он мог взять с собой своих сыновей. Известно, что нар Ригрих неоднократно сопровождал императора. Его второй сын всегда оставался в тени и не появлялся на публике.
Диктор продолжал вещать, но Муриани не мог поверить собственным ушам и отрешенно смотрел на экран. Рокх, видя его заторможенность, отобрал у него планшет и схватил за плечо.
– Идем со мной, – с нажимом произнес он, как следует встряхнув друга. – Ты должен вернуться во дворец, как можно скорее. Мой аэромобиль совсем рядом.
Муриани позволил оттащить себя на парковку и бездумно сел в распахнутую перед ним дверь транспорта. Аэромобиль приподнялся и резво стартовал. Кажется, Рокх выжал из мощностей своего любимого «Мэркони» все, что мог, домчав до парадных ворот дворцового комплекса за рекордно короткое время. Он не стал парковаться, а только снизил высоту до минимально возможной, чтобы Муриани мог спрыгнуть вниз без проблем.
– Держи меня в курсе, – крикнул Рокх другу, когда тот повернулся к нему, – и не унывай. Еще не все потеряно!
Муриани кивнул, но скорее машинально, так как до него плохо доходил смысл слов Ина. В его голове все перемешалось, и он с трудом соображал. Тело двигалось само по себе. Вот ворота открываются перед ним, вот он проходит по длинной аллее, ведущей прямо к центральному зданию. Кивает караулу, стоящему около высоких резных двухстворчатых дверей, бессознательно отмечая вытянутые в смятении лица. Навстречу ему спешит нар Лин, один из советников императора. Почему-то Муриани сразу вспоминает об его сыне, который также является претендентом. Нар Лин что-то говорит, но Муриани не различает слов. Он только делает вид, что слушает, а сам старается побыстрее отделаться от навязчивого дальнего родственника и решительно проходит в зал собраний, откуда вышел Лин.
Весь совет девяти родов в сборе, но теперь во главе сидит не отец, а старший брат. Рядом с ним, в мягком кресле, придвинутом к столу, расположилась их мать. Ее лицо было слишком бледное и измученное, а распухшие от слез глаза даже не смотрели на вошедшего сына. Муриани так поразила эта картина, что он сразу пришел в себя. Перешептывание советников и недовольные взоры в его сторону начинали злить. Он шагнул ближе, остановившись около стола.
– Что произошло? – спросил у сидевшего с краю советника Берна, как наиболее лояльного. – Где отец?
– Теперь он считает его своим отцом? – язвительно проговорил советник Рох своему соседу, сидящему справа, и осуждающе покачал головой. – Утром устроил такой спектакль.
Голос Дина Роха был тихим, но его слова отчетливо прозвучали, вызывая очередные перешептывания среди присутствующих. Муриани не стал обращать внимание на этом скользком типе, каким он считал советника, и продолжал выжидающе смотреть на Берна.