Он показал жестом на другое место, заставив советника сделать шаг в сторону, а сам сел рядом с матерью. Рох умело скрыл свои чувства. Ригрих, казалось, не заметил этой сцены и взирал на всех с невозмутимым видом во главе стола.
– Итак, – начал говорить нар Ири, – нам предстоит сделать официальное заявление, пока не поползли разные слухи.
– Следует собрать комиссию по расследованию, – озвучил свое мнение Лум.
– Главное Управление сразу же начнет действовать согласно процедуре, как только мы сделаем заявление, – высказался Ири.
– Мы вполне можем сами провести первичное расследование, – проговорил задумчиво Рох и посмотрел на лица советников. – Предлагаю подумать над этим вопросом.
– Придется отменить празднование дня единения империи, – вставил свое слово Берн. – Я свяжусь с главой Михора.
– Оставляем это на вас, – кивнул Ири. – Попрошу вас также подготовить все для торжественных проводов перед кремацией.
Ваду Варайя всхлипнула при этих словах и прижала к глазам свой платок. Муриани перестал наблюдать за советниками и прислушиваться к их разговору, обратив все внимание на мать. Он бы мог утешить ее, но не решался. Ему оставалось только устремить недовольный взгляд на старшего брата, призывая того проявить сыновью почтительность. Ригрих повернулся к матери и взял ее за руку, сжав ладонь. Ваду Варайя встрепенулась, с благодарностью и любовью в глазах взглянула на него. Муриани почувствовал облегчение и откинулся на спинку стула.
– Остался еще один важный вопрос, затягивать с решением которого мы не можем, – осторожно начал нар Ири, обратив взор в сторону братьев. – Это касается выбора будущего самрая нашей империи.
Ригрих отпустил руку матери и кивнул.
– Мы понимаем. Ктория не может остаться без правителя.
– Так как ни у кого из претендентов официально дар до сих пор не был подтвержден, то нам придется воспользоваться реликвией, – сказал нар Ири и все присутствующие советники согласно закивали. – Предлагаю выдержать срок траура и открыть хранилище. Нар Берн?
– Если это общее решение, то я исполню его, – ответил Берн.
Муриани посмотрел на каждого из совета девяти, на лицах которых выражалось чувство благоговения при упоминании реликвии, передающейся из поколения в поколение с давних времен. Последний раз скипетр провидца извлекали несколько десятилетий назад. Тогда выбор пал на Туриана Туша. Муриани повернулся к Роху, который сидел рядом с ним и за которым было труднее всего наблюдать. Он постоянно отворачивался в противоположную от Муриани сторону, переговариваясь с советником Лином. В этот раз Рох снова проделал тот же трюк.
– Брат, ты что-то хочешь сказать? – спросил вдруг Ригрих с невинным видом.
Советник Рох повернулся к Муриани и с удивлением посмотрел на него.
– Возможно, вы не согласны с нашим решением? – спросил нар Ири. – И считаете, что нужно еще время, чтобы дар проявился сам?
Муриани бросил недовольный взгляд на брата, а потом уже более спокойный на главного советника. Конечно ему было известно, какие слухи ходили про него, и кто был их источником. Ригрих несомненно чувствовал самую большую угрозу в брате, чем в остальных претендентах. Он действовал ненавязчиво, и в итоге почти все в совете относились к желанию императора Туриана продвинуть младшего сына, как к личной прихоти. Никто не относился серьезно к Муриани и не верил в его способность стать истинным самраем.
– Нет, нар Ири, я полностью согласен с вами.
Единственно, чем он был недоволен, так это тем, что не удалось подловить Роха. Тот, однако, повел себя не так, как предполагал Муриани.
– Вопреки всем доводам, я считаю, что не стоит слишком торопиться. Неожиданно я остался в меньшинстве, но призываю членов совета подумать еще. Использование реликвии является крайней мерой и только покажет всем кторианцам, как слабы претенденты, раз их приходится выявлять таким образом, – сказал советник.
Совет девяти всегда принимал решения коллегиально, поэтому Роху пришлось смириться с волей большинства. Скипетр провидца должен был быть изъят из хранилища после окончания траура.
Следующие несколько суток прошли для Муриани, как в тумане. Он не смог поговорить с матерью, но ему казалось, что она обвиняет его в гибели отца. Ваду Варайя всегда предпочитала держать подле себя старшего и самого любимого сына, а на младшего бросала невольные взгляды. После внезапной смерти императора ничего не изменилось, только теперь она вообще избегала встречаться с Муриани, из-за чего он чувствовал себя еще более виноватым. Желая избавить мать от лишних переживаний, Муриани заперся в своих покоях и не выходил до самых похорон.