Согласно традиции, тело императора кремировали, а на прощание прибыли главы всех провинций, коих насчитывалось более ста, и наместники нескольких колоний Кторианской империи. Братья и ваду Варайя стояли на небольшом возвышении. Когда подошел советник Рох, Муриани непроизвольно нахмурился.
– Примите мои глубочайшие соболезнования, – склонился в церемониальном поклоне Рох, а затем поднял пристальный взгляд на Варайю. – Туриан был не только императором, для меня он был братом. Да сохранится о нем добрая память в веках. Я всегда буду рад помочь, ваду, и готов поддержать вас во всем. Нар Ригрих, нар Муриани.
Брат благосклонно принял соболезнования советника, Муриани же не сделал ответного жеста, сказав вместо этого:
– Вы слишком любезны, нар Рох. Мы способны сами позаботиться о нашей матери.
Все присутствующие, которые находились поблизости и слышали разговор, замерли и зашептались, с осуждением поглядывая на Муриани. Он нарушил негласный этикет и позволил себе открыто проявить пренебрежение.
– На этот раз мой непочтительный сын прав, – неожиданно произнесла Варайя, уклонившись от попытки Роха приблизится к ней. – Благодарю за признание заслуг Туриана. Он был хорошим императором.
Муриани был потрясен словами матери и неосознанно сделал шаг ближе. Варайя наконец посмотрела на него без осуждения и, как ему показалось, с нежностью. Словно в подтверждение, она протянула к нему руку, и он тут же подставил ей свою.
– Матушка, – вопросительно прошептал Муриани и получил благодарный взгляд.
Роху оставалось только ретироваться, уступив место следующему в длинной очереди.
Всю церемонию Муриани провел рядом с ваду Варайей, и никто не посмел больше смотреть на него с осуждением. Этот бесконечный день стал для него одним из самых памятных. Когда они вернулись в главное здание дворца, уставшие и измотанные переживаниями, то встретили Берна.
– Советник, вы собирались открыть хранилище? – спросила Варайя.
– О, нет, ваду, – немного замешкавшись ответил Берн, – траур еще не выдержан. Ни к чему спешка.
Он откланялся и покинул дворец. Муриани задумчиво посмотрел ему вслед. На следующее утро должно было состояться прощание с Виром, поэтому Муриани понимал переживания Берна. Все-таки они были знакомы достаточно долго.
Похороны Рихта и пилотов прошли незаметно для большинства жителей столицы, но Муриани посетил их. Рихт не всегда проявлял к нему искреннюю учтивость, но, служа во дворце несколько лет, терпеливо относился ко всем выходкам младшего Туша. Пилоты были одними из лучших, и к тому же выпускниками той же академии, которую заканчивал Муриани. Он нисколько не сомневался в том, что они сделали все возможное, чтобы избежать трагедии. На этот раз вместе с ним пришли его друзья.
Траур длился целый кандр. Экзамены и другие общественные мероприятия были приостановлены. Муриани практически все время проводил с матерью, желая наверстать упущенное время и втайне боясь, что ее отношение к нему может снова вернуться к прежнему. Однако ваду Варайя сильно переменилась. Ригрих, казалось, совсем не проявлял ревности и занимался своими обычными делами. Он не пропускал ни единой тренировки и часто медитировал в одиночестве. Муриани, не обремененный никакими общественными обязанностями и навязчивыми идеями открыть в себе дар провидца, составлял компанию матери.
А затем случилось новое потрясение. Муриани как раз возвращался со встречи с Рокхом. После небольшого перерыва он снова начал готовится ко второму экзамену, который был направлен на выявление навыков пилотирования. Несмотря на плохие ассоциации, связанные с отцом, Муриани не собирался отказываться от своей мечты. Наоборот, теперь ему казалось, что все решится в его пользу. Скипетр провидца выберет кого-нибудь, и он станет свободным от обязательств. Его первый экзамен был засчитан, а в общем рейтинге он занял пятое место. После Рокха, Дуга и еще пары курсантов. Это было неплохим достижением.
– Нар Муриани! – воскликнул дворецкий Ким. – Вас срочно ждут в зале собраний.
На нем не было лица, что само по себе вызывало беспокойство. Ким всегда отличался хладнокровием, поэтому Муриани открывал двери зала, приготовившись к самым худшим известиям. Хотя он не мог себе представить, что еще могло быть хуже произошедшего.
Ваду Варайя, увидев сына, встрепенулась, и подозвала его к себе. Ригрих, сидевший рядом с ней, показался Муриани слишком невменяемым. Он подошел к ним с озадаченным видом и через мгновение сам чуть не впал в истерику, услышав от матери следующие слова:
– Реликвия исчезла.