Он повернулся к отцу и твердо проговорил:
– Я был один. Неужели думаете, не справился бы с управлением какого-то истребителя второго класса? И это после десяти лет обучения в лучшей академии империи. Ха! Отец, стоит ли мне поведать о ваших мыслях ректору Сиргу?
Император снова стукнул кулаком по столу, но не так громко, и с легкой ухмылкой на губах. Сирг имел большое влияние при дворе. Среди выпускников академии, которой он руководил, были не только адмиралы космического флота, но также члены имперского совета. Муриани почувствовал себя увереннее. Если бы он только видел в этот момент выражение лица старшего брата, то не стал бы так открыто бросать вызов отцу.
– Угрожать мне вздумал? Думаешь, я не знаю, кто постоянно ходит за тобой и страхует? Ин Рокх. Лучший из всего курса. Ему прочат великую карьеру, поэтому я закрою глаза на ваши общие выходки. Но, – Туриан сделал паузу и многозначительно посмотрел на непокорного сына.
Муриани приготовился выслушать наказание и склонил голову. Он не думал, что отец придумает что-то новенькое.
– Ты и Ригрих будете меня сопровождать. Через двое суток вылетаем в Михор. Не обсуждается! – резко добавил император, видя, как встрепенулся его младший отпрыск. – Все, свободны.
Покинув кабинет отца, Муриани кое-как добрался до своих покоев. Он был измотан и уже плохо соображал. Его сил хватило только на то, чтобы сбросить ботинки и упасть на мягкую кровать. Проспав до самого вечера, он открыл глаза. Плохое настроение не пропало, и сначала ему показалось, будто прошло всего несколько нумов с момента возвращения. Темнота за окном говорила об обратном. Однако Муриани не чувствовал себя отдохнувшим, скорее наоборот.
В дверь кто-то настойчиво стучал, и ему все-таки пришлось встать. Перед тем, как распахнуть створку, он в последний момент подумал о своем внешнем виде, который должно быть оставлял желать лучшего, но было уже поздно. Муриани запоздало уловил неприятный запах, пропитавший всю его одежду, и отодвинулся подальше от двери, увеличив расстояние между собой и молоденькой служанкой. Он видел ее впервые, но не слишком удивился. Во дворце часто проходила ротация слуг.
– Эм, – смущенно проговорила кторианка, стоя в коридоре и благоговейно взирая на хозяина комнаты. – Владыка ожидает вас к ужину.
Она теребила кончик своих длинных светлых волос, перекинутых через плечо, и продолжала рассматривать взъерошенного Муриани. Такое странное поведение ему было не в новинку, но в данный момент слегка раздражало.
– Передай, что сейчас спущусь, – сказал он и захлопнул дверь.
Освежившись и переодевшись, Муриани спустился в обеденный зал. Там, за накрытым рельефным столом, выполненным в виде старинной имперской эмблемы, сохранившейся еще со времен существования Тушана, страны, практически впавшей в забвение после объединения, сидела вся семья Муриани. Отец, мать и старший брат. Довольно мало для такого большого стола, но зато это давало ему возможность сесть, куда угодно.
Мать, как всегда расположилась рядом с отцом. Ригрих тоже сидел на своем обычном месте. Подле матери. Муриани был не в духе, поэтому отодвинул стул с другой стороны стола, подальше ото всех.
Бросив на младшего сына недовольный взгляд, ваду Варайя с шумом выдохнула и небрежным жестом положила на стол ингриевый платок, так подходящий под цвет ее глаз.
– Посмотрите только на его поведение, – обратилась она к своему императору. – Кажется, наказание было слишком легким.
Туриан проигнорировал ее замечание и продолжал есть. У него было слишком плохое настроение, чтобы ждать, когда его младший сын соизволит явиться.
– Ригрих бы такого себе не позволил, – добавила мать, с умилением взглянув на старшего сына.
Император решил показать, что он слушает ее, и покивал головой. Этот неопределенный жест не понравился ваду Варайе, о чем она сразу же высказалась. В этот момент Муриани, задумавшись о своих делах, слишком сильно надавил на запеченную вырезку, вызывая жуткий скрежет лезвия ножа о тарелку. Со стороны могло показаться, что он так выражает недовольство словами матери, однако все было совсем не так. Впрочем, он не сильно переживал, что его не поймут.
– Муриани! – воскликнула ваду Варайя. – Веди себя прилично, пока ты дома.
Он сообразил, что именно сказала его мать, и хмыкнул.
– То есть за пределами дворца я могу не сдерживаться?
На этот раз его выпад был замечен и не одобрен отцом. Туриан прекратил трапезу и отложил приборы в сторону.
– Не паясничай перед матерью, – строго сказал он.
Ваду Варайя закивала головой, показательно вздохнув.
– Вот об этом я и говорю, – запричитала она. – Вы, как всегда, слишком добры к нашему сыну, мой владыка.
– Ничего себе добр, – буркнул Муриани. – Из-за гвархова празднования я должен пропустить первый экзамен.
Ваду Варайя охнула и приложила руку к груди, словно ее так поразили слова сына, что она не в силах сдерживаться. Муриани всегда считал, что его мать должна была стать актрисой. Правда, ее излюбленная роль в стенах дворца уже всем приелась. Ни сыновья, ни император не обратили особого внимания на этот театральный жест, однако она не сдавалась.
– Это же почтенная миссия, сопровождать вашего отца на таком мероприятии. Будь у меня такая возможность, я бы не раздумывая полетела в Михор. Ах! Это такой прекрасный город, и как же давно я там не была, – сказала ваду Варайя с ноткой мечтательности и грусти в голосе.
– Я с удовольствием уступлю свое место матушке, – выговорил тихо, но четко Муриани.
Император излишне резко поставил бокал на стол, взял салфетку и промокнул ей губы. Всем присутствующим стало ясно, что он весьма недоволен. Муриани предпочел сделать вид, будто тщательно пережевывает пищу. Он задумался. Отец не так часто выражал свои эмоции, и в этом Ригрих очень на него походил. Муриани взглянул на брата. Его сходство с их общим отцом было потрясающим. Лично Муриани достался только цвет глаз. Он нисколько не переживал, так как именно поэтому мог свободно учиться в академии, не испытывая никаких проблем. Почти никто не воспринимал его, как сына императора. В пределах столицы жило много кторианцев с такой же фамилией. Все они были дальними родственниками Муриани, и именами некоторых из них он успешно прикрывался.
– Иногда я не понимаю, чей ты ребенок? – вздохнула ваду Варайя, продолжая сетовать на своего сына.
– Действительно, – подал голос Туриан и поднялся из-за стола. – Моя дорогая ваду, давно ли ты смотрелась в зеркало?
Муриани сдерживал истерический смех, как мог, но его лицо говорило само за себя. Хорошо, что он сел подальше от остальных, иначе мог бы снова получить выговор за неподобающее поведение. Смеяться вообще было верхом неприличия в кторианском обществе, а смеяться во дворце – это едва ли не преступление.
Ваду Варайя предпочла не отвечать императору, а только недовольно поджала губы. Только критический недоумок мог усомнится в их родстве с младшим сыном, походившем на нее, как две капли воды. Муриани иногда понимал свою мать. Какой кторианке понравится, когда рядом ходит ее точная копия? Ваду Варайя не без основания считала себя первой красавицей в империи, а младший сын так и норовил перетянуть всеобщее внимание на себя. Пускай не специально, но кого это волновало.
Когда император покинул зал, обстановка изменилась. Ваду Варайя строго посмотрела на Муриани.
– Надеюсь, ты не доставишь проблем в Михоре, – сказала она твердым голосом. – Не забывай, что твои выходки могут отразиться на брате.
Ригрих отложил столовые приборы и встал. Наклонившись к матери, он взял ее руку и приложил к своему лбу, выражая почтение.
– Не беспокойтесь, матушка, – впервые за весь ужин произнес Ригрих, – брат не так глуп, как хочет казаться.
– Ох, ты мой славный ребенок, – с умилением произнесла ваду Варайя.
– Пожалуй, тоже пойду, – хмуро проговорил Муриани и, не оглядываясь, покинул обеденный зал.
Он не видел смысла дальше наблюдать за этим спектаклем.