– О, нет. Я не смею даже мечтать, – скорбно улыбнулась она. – Просто хотела последний раз взглянуть на вас.
Муриани догадывался, что он нравился юной Дие, но она никогда не показывала своих чувств. Теперь же почти открыто призналась, что требовало определенного мужества. Только ради этого Муриани должен был сказать ей правду, а не оставлять витать в несбыточных мечтах.
– Я не буду желать вам доброго пути и надеюсь, что больше никогда не увижу. Мне не жаль того, что произойдет с вашей семьей. Преступление должно быть наказано. Кроме того, что ваш отец убил императора, он отнял моего отца. У империи будет новый владыка, но у меня больше не будет другого отца. Я думаю, вы все поняли, нари Рох.
Кторианка, казалось, перестала дышать. Каждое слово Муриани пронзало ее сердце подобно ножу, но он был прав.
– Я поняла, – ответила она, склонившись в прощальном поклоне. – Достаточно того, что вы не будете мстить моей семье.
– Не беспокойтесь.
Муриани не собирался множить вражду, хоть имел полное право. Встреча с Дией показала, что не все в семье бывшего советника были падки на власть. Правда еще оставался сын Роха, Шот, которого тот хотел сделать императором. Муриани вдруг захотелось еще раз встретиться с ним. Он никогда не обращал на него внимания, ему было неинтересно. Возможно, зря?
– Последний вопрос, – сказал он, когда Дия уже собиралась уходить. – Где ваш брат?
Кторианка испуганно посмотрела на него, поэтому пришлось объяснить:
– Ничего такого, просто хотел узнать кое-что.
Как оказалось, Шот вернулся домой и все время находился там. Он не мог больше принимать участия в поиске реликвии и претендовать на что-то. После грандиозного скандала с его отцом, он старался, как можно реже выходить за пределы усадьбы. Даже внутри собственного дома возникали неловкие ситуации со слугами, чего еще можно было ожидать от встречи с друзьями или же кторианцами, которым была известна его личность? Он решил не рисковать. В отличие от своей сестры, осмелившейся посетить дворец после всего, что сделал их отец. Шот предпочел промолчать, узнав о ее желании последний раз повидаться с ваду Варайей, прекрасно зная истинные причины такого рвения. Сестра испытывала чувства к младшему Тушу и надеялась встретить его. Шот даже не сомневался, что Дия будет десять кругов наматывать по оранжерее, ожидая, когда он пройдет мимо, чтобы, как обычно, срезать путь. Шот не понимал, что творилась в голове сестры. Ведь Туш был их родственником, и не таким далеким, чтобы можно было на что-то рассчитывать. Теперь же ни у нее, ни у Шота, ни у всех остальных в их роду не было будущего. Вскоре семью Рох изгонят из столицы в какую-нибудь глушь, оставив лишь минимум, чтобы не умерли с голода. Такова была цена амбиций их отца. С вершины они упадут на самое дно. Шот вспомнил лицо Ларна на суде. Разве он, сын заговорщика и предателя, мог жаловаться на несправедливость?
Раздумывая о том, что было и что будет, Шот спустился по лестнице на первый этаж. В холле было непривычно пусто, как и во всем доме. Половина слуг разбежалась, потребовав немедленный расчет. Никто не желал работать в доме врага империи. Другая половина осталась, но с условием увеличения жалованья в два раза. Мать Шота пребывала в постоянной депрессии. Ее ближайшая родня спешно обрывала все связи. После выходки слуг она вообще заперлась в своих покоях, предоставив сыну решать все дела. Шот был вынужден подчиниться, чтобы позаботься о сестре и других родственниках со стороны отца.
– Есть кто-нибудь? – громко спросил он.
Ответом послужила тишина. Сдерживая недовольство, он намеревался свернуть в боковой коридор, ведущий в комнаты слуг. В это же время входная дверь тихонько скрипнула. Шот обернулся на звук шагов. Прямо к нему направлялся Муриани Туш. Все с тем же выражением лица, какое Шот привык видеть. Хмурым и скучающим. Присмотревшись, он разглядел еще кое-что во взгляде нежданного гостья. Странную заинтересованность. Это было что-то новенькое. Вместе с тем он не знал, чего ожидать от непредсказуемого Туша. Тот вполне мог пустить в ход кулаки. Шот, правда, не припомнил реального случая, чтобы Муриани снизошел до рукоприкладства, но в данный момент ситуация складывалась неординарная. В последний момент на ум пришла мысль о том, как легко Туш смог попасть в резиденцию. Похоже, охрана больше не желала выполнять свои обязанности, а только делала вид.
Муриани остановился в паре шагов от хозяина дома, продолжая все также молча взирать на него и заставляя еще больше нервничать. Шот не знал, как начать разговор. Что он должен был сказать? Высказывать претензии к внезапному вторжению было глупо. Просить прощения за деяния отца? Наверняка, это уже сделала сестра. Шот не сделал ничего плохого семье Туш, так почему он обязан расшаркиваться перед ними?