СИЛЬВИЯ:
Вы знаете, один мне человекНа днях сказал: нет счастия на свете;им грезят только старики да дети;нет счастия, а есть безумный бегслепого, огневого исполина,и есть дешевый розовый покой{1}двух карликов из воска. Серединаотсутствует…
СТРЕТЧЕР:
Да, сказано… Какойдурак изрек загадку эту?
СИЛЬВИЯ:
Вовсеон не дурак!
СТРЕТЧЕР:
А! Знаю я его!Не царствует ли это божествов глухих лесах от Глумиглэн до Гровсейи по дороге в Старфилд?
СИЛЬВИЯ:
Может быть…
СТРЕТЧЕР:
Так этот волк, так этот вор кровавыйтебе, тебе приятен? Боже правый!Отец твой — трус: он должен был убить,убить его, ты слышишь? Что ж, прекрасно —устроился молодчик: пьет и жретда невзначай красотку подщипнет..У, гадина!..
СИЛЬВИЯ:
Он — человек несчастный…
Незаметно возвращается Колвил.
СТРЕТЧЕР:
Несчастного сегодня встретил я…Конь шагом шел, в седле дремал я сладко;вдруг из кустов он выполз, как змея;прищурился, прицелился украдкой;тогда, вздохнув, — мне было как-то лень, —я спешился и так его шарахнул,так кулаком его по брылам трахнул,что крикнул он и тихо сел на пень,кровавые выплевывая зубы…"Несчастный" — ты сказала? Да, ему быдавно пора украсить крепкий сукосиновый! «Несчастный» — скажет тоже!Он подошел, а я его по рожекак звездану…
КОЛВИЛ:
Э, полно, полно, друг!Хоть ты у нас боец не безызвестный, —но мнится мне, что воду правды преснойты подцветил вином невинной лжи.
СТРЕТЧЕР:
Ничуть… Ничуть!
КОЛВИЛ:
Твой подвиг беспримерен,и ты — герой; но, друг мой, расскажи,как это так, что в мыле смирный мерин,а сам герой без шапки прискакал?
СИЛЬВИЯ:
Оставь, отец: меня он развлекаллишь вымыслом приятным и искусным.Он говорил…
СТРЕТЧЕР:
Я говорил одно:я говорил, что Сильвии смешноумильничать с бродягой этим гнусным,я говорил, что кровью все лесаизмызгал он, что я его, как пса…
КОЛВИЛ:
Довольно, друг! Задуй свой гнев трескучий,не прекословь девическим мечтам;ведь сто очей у юности, и там,где видим мы безобразные тучи,она увидит рыцарей, щиты,струящиеся перья и крестылучистые на сумрачных кольчугах.Расслышит юность в бухающих вьюгахнапевы дивья. Юность любит тьмулесную, тьму высоких волн, туманы,туманы и туманы, — потому,что там, за ними, радужные страны{2}угадывает юность… Подожди,о, подожди, — умолкнут птицы-грезы,о сказочном сверкающие слезыиссякнут, верь, как теплые дождивесенние, и выцветут виденья…
СТРЕТЧЕР:
Давно я жду, и в этом наслажденьяНе чувствую; давно я, как медведь,вокруг дупла душистого шатаюсь,не смея тронуть мед… Я допытаюсь,я доберусь… Я требую ответ,насмешливая Сильвия: пойдешь литы за меня?..
Стук в наружную дверь.
Слыхали?.. Этот стук…Он, может быть…
КОЛВИЛ:
О нет; наш вольный другстучит совсем иначе.
Стук повторный.
ГОЛОС ЗА ДВЕРЬЮ:
Отопрешь ли,телохранитель Вакха?
КОЛВИЛ:
Это он, —хоть стук и необычен. Стречер, милый,куда же ты?
СТРЕТЧЕР:
Я очень утомлен,пойду я спать…
ГОЛОС:
Открой! Промокли силы…Ох, жизнь мою слезами гасит ночь.
СТРЕТЧЕР:
Я, право, утомлен…
КОЛВИЛ:
Ступай же, дочь,впусти его; а нашему героютем временем я норку покажу.Колвил и Стречер уходят.
ГОЛОС:
Да это гроб, а не кабак!..
СИЛЬВИЯ:
(идет к двери)
Открою,открою…