ЭРИК:
Я был прельщен болотным огоньком:твоя душа мертва… В ней два провала,где очи ангела блистали встарь…Ты жалок мне… Да, видно, я — звонарьв стране, где храмов нет…
РОБЕРТ:
Зато есть славныйкабак. Холуй, вина! Пей, братец, пей!Вот кровь моя… Под шкурою моейона рекой хмельной и своенравнойтечет, течет, — и пляшет разум мой,и в каждой жиле песня.
ЭРИК:
Боже, боже!Как горестно паденье это! Что жея расскажу, когда вернусь домой?
РОБЕРТ:
Не торопись, не торопись… Возможно,что ты — простак, а я — свидетель ложныйи никого ты дома не найдешь…Возможно ведь?
ЭРИК:
Кощунственная ложь!Хозяин, повели закладывать… Не в силахя дольше ждать!
(Ходит взад и вперед)
РОБЕРТ:
Подумай о могилах,которые увидишь ты вокругскосившегося дома…
ЭРИК:
Заклинаютебя! Признайся мне, — ты лгал?
РОБЕРТ:
Не знаю.
КОЛВИЛ:
(возвращается)
Возок ваш на дворе.
ЭРИК:
Спасибо, друг.
(К Роберту.)
Последний раз прошу тебя… а впрочем, —ты вновь солжешь…
РОБЕРТ:
Друг друга мы морочим:ты благостным паломником предстал,я — грешником растаявшим! Забавно…
ЭРИК:
Прощай же, брат! Не правда ль, время славномы провели?
Колвил и кучер выносят вещи.
КОЛВИЛ:
(в дверях)
…а дождик перестал…
ЭРИК:
(выходит за ним)
Жемчужный щит сияет над туманом.
В комнате остается один Роберт.
ГОЛОС КУЧЕРА:
Эй, милые…
Пауза. Колвил возвращается.
КОЛВИЛ:
Да… братья… грех какой!
РОБЕРТ:
Ты что сказал?!
КОЛВИЛ:
Я — так, я — сам с собой.
РОБЕРТ:
Охота же болтать тебе с болваном!..
КОЛВИЛ:
Да с кем же мне? Одни мы с вами тут…
РОБЕРТ:
Где дочь твоя?
КОЛВИЛ:
Над ней давно цветутсны легкие…
РОБЕРТ:
(задумчиво)
Когда бы с бурей вольнойменя в ночи сам бес не обвенчал —женился б я на Сильвии…
КОЛВИЛ:
Довольнои бури с вас.
РОБЕРТ:
Ты лучше бы молчал.Я не с тобой беседую.
КОЛВИЛ:
А с кем же?Не с тем же ли болваном, с кем и ясейчас болтал?
РОБЕРТ:
Не горячись. Не съем жея Сильвии, — хоть, впрочем, дочь твояпо вкусу мне приходится…
КОЛВИЛ:
Возможно…
РОБЕРТ:
Да замолчи! Иль думаешь, ничтожный,что женщину любить я не могу?Как знаешь ты: быть может, берегув сокровищнице сердца камень нежный,впитавший небеса? Как знаешь ты:быть может, спят тончайшие цветына тихом дне под влагою мятежной?Быть может, белой молнией немойгроза любви далекая тревожитмою удушливую ночь? Быть может…
КОЛВИЛ:
(перебивает)
Вот мой совет: вернитесь-ка домой,как блудный сын, покайтесь, и отрадаспокойная взойдет в душе у вас…А Сильвию мою смущать не надо,не надо… слышите!
РОБЕРТ:
Я как-то разпростил тебе, что ты меня богачеслучайно был… теперь же за советтвой дерзостный, за этот лай собачийубью тебя!
КОЛВИЛ:
Да что-то пистолетогромный ваш не страшен мне сегодня!Убийца — ты, а я, прости, не сводня,не продаю я дочери своей…
РОБЕРТ:
Мне дела нет до этой куклы бледной,но ты умрешь!