Давно, в начале работы, Шарка рассказал об этом Даатане. «Ты думаешь, она неисправна?» – спросил тот. «Я думаю, она меня любит», – ответил Шарка. Он боялся, что после этого машину заберут на проверку, но ее никто не тронул, она продолжала бурить, уже много лет.
Шарка направился дальше, к другим машинам. Но их позывные и толща скал не заслоняли от него иллюзорный мир.
Двойник уже прошел по улицам города – там пахло бензином, молодой листвой и первыми цветами – и теперь был в доме, где учили детей. Шарка хорошо знал это здание: оно было построено в форме семилучевой звезды, поделено на этажи и комнаты. Информация, которую здесь передавали, была то очевидной, то ошибочной, то лишенной всякого смысла.
Но эта информация не была нужна двойнику. Все нужные данные его мозг получал в реальном мире, где-то далеко, среди звезд.
И когда двойник проснется, он узнает все, что должен знать: про то, что случилось с родной планетой, как живут теперь люди и для чего нужны роботы, носящие имена людей.
А что узнаю я, когда он проснется?
Сейчас двойник не слушал объяснений, лишь изредка посматривал на экран, где числа складывались в уравнения. Двойник смотрел за окно – там весенний ветер шелестел полупрозрачной листвой, оттуда доносилось пение птиц.
Шарка обошел свой участок, проверил машины, одну за одной. Ни сбоев, ни неполадок, ни радости при его приближении. Все было как обычно.
За этот промежуток времени в иллюзорном мире менялись комнаты в семилучевом доме, звучали объяснения учителей и голоса детей. Там тоже все шло как обычно.
Сколько еще продлится эта иллюзорная жизнь?
Когда он проснется, останусь ли я собой?
Шарка спрашивал об этом всех, чьи двойники уже не спали. И слышал один и тот же ответ: «Ты останешься Шаркой, как и он. Вы сможете обмениваться информацией в любой момент, сколько бы световых лет вас не разделяло. Вы по-прежнему будете двойниками».
– Мы двойники, – сказал Шарка вслух. – Но он обо мне не знает.
– Возможно, он знает.
Позывные, короткие и резкие, звенящие в эфире.
Ориентируясь по ним, Шарка свернул с маршрута, нырнул в туннель, ведущий на чужой участок.
Шарка знал, кого ищет, знал, кто ответил ему. Робот-обходчик, почти такой же как он сам – но гораздо старше.
У него не было сейчас настоящего имени, но все звали его по имени последнего двойника – Коуни. И как и все, Шарка знал, что Коуни поврежден. Всего его системы функционировали нормально, поэтому он продолжал работать в шахтах. Но его сознание было неисправно – поэтому у него не было двойника.
Коуни стоял у северного подъемника. Свет его глаз рассекал темноту, отражался в серебряных прожилках на стенах.
Подойдя, Шарка прикоснулся к нему, и слова Коуни ворвались в сознание короткими и яркими вспышками:
– Каждый из них знает, – сказал Коуни. – Иначе они не могут проснуться. Считают настоящий мир иллюзией, но верят в него. Те, кто перестают верить – не просыпаются.
Коуни был создан давно, у него было много двойников. Перед тем, как связать робота с новым двойником, прежнюю память стирают. И после многократных стираний сознание Коуни повредилось – так объяснял Даатана.
Сам Коуни говорил, что помнит всех своих двойников.
– Значит, он ловит сигнал, идущий от меня? – спросил Шарка. – Что это за сигнал?
– Ему не нужно ловить твой сигнал, – ответил Коуни. Его речь бежала быстрыми импульсами, значения обгоняли друг друга. – В тебе отражение его души. Поэтому ты – его маяк в реальности. Он пойдет на твой свет и проснется.
Шарка молчал, но слова Коуни не утихали, неслись один за одним:
– Именно поэтому все они, каждый из них, едва проснувшись, обращаются к нам. Они хотят прикоснуться к островку реальности, который знали всю жизнь.
Что он скажет мне, когда проснется?
Когда-то Шарка задал этот вопрос Даатане, но в ответ услышал только: «Мне сказал: «Меня зовут Даатана, ты мой двойник» – хотя я и так это знал».
– Что они говорили тебе? – спросил Шарка.