– Все говорили разное, каждый разное, – ответил Коуни и следом за словами послал символ одиночества, абсолютного как темное пространство между галактиками, и долгого, как путешествие среди звезд.
Шарка отстранился, пораженный внезапностью сигнала, а Коуни шагнул на платформу лифта. Механизм пришел в движение, подъемник устремился вверх. Шахта опустела.
Чтобы не думать о словах Коуни, Шарка вновь сосредоточил внимание на иллюзорном мире.
Двойник вновь шел по улице. С ним не было детей, обычно сопровождавших его домой. Взгляд двойника был в движении, перемещался со стен домов на асфальт под ногами, потом внезапно – на небо, по которому плыли редкие облака, и снова вниз, на дорогу.
Неужели он знает обо мне?
Платформа вернулась, глухо ударилась о дно шахты. Шарка поднялся на нее и, вслед за Коуни, отправился вверх.
Его вахта закончилась. Он мог бы вернуться на базу через туннели, но был и верхний путь. Шарка любил эту дорогу.
Подъемник достиг вершины, и Шарка шагнул на открытый козырек – навстречу холодному ветру, ядовитому для людей.
Магнитная буря бушевала, искажая сигналы. Красновато-серое небо мчалось, меняясь каждую секунду. Черные скалы обрывались в бездну и поднимались на другой стороне пропасти.
На той стороне была база. Туда вел узкий мост – сетчатая полоса металла, перекинутая от вершины к вершине.
Эту дорогу Шарка любил больше всего на планете. Он всегда искал случая оказаться тут.
Двойник остановился на своем пути сквозь парк, сел на скамейку. И закрыл глаза – зрение сократилось до золотых и бордовых пятен, и казалось, что отдалились и звуки.
Иллюзорный мир сейчас был лишь цветной тенью.
Шарка сделал первый шаг – магнитные подошвы сцепились с металлом моста – и пошел вперед.
Он двигался над пропастью, сквозь ураган, шаг за шагом, не торопясь.
И остановился, оглушенный тишиной.
По-прежнему завывал ветер и доносились позывные с базы – но не было ни звуков, ни образов иллюзорного мира.
Иллюзорного мира больше не было.
Он проснулся.
А затем в сознании раздался голос двойника, без малейшей задержки преодолевший световые годы.
– Шарка? – позвал двойник.
Его голос был таким же, как в иллюзии: еще детским, чуть удивленным, решительным.
– Шарка, я здесь, – ответил Шарка. Он все еще стоял неподвижно, не решался сделать ни шага.
Тогда двойник попросил:
– Покажи мне свой мир.
2011
Ан-Дарэ
Честь превыше всего.
Эти слова, – такие важные, – превратились в набор звуков. Риким повторяла их про себя, но смысл не возвращался. Вся прежняя жизнь рассыпалась, стала ненастоящей, мир словно сжался до размеров спасательной капсулы. Полупрозрачный экран мерцал в воздухе, цифры на нем вели обратный отсчет. Сто двадцать пять стандартных единиц до взрыва. Нужно улетать, как можно скорее.
Риким взглянула на напарника. Наджету, ее давний и единственный друг, поднял руку, пульт управления возник под его ладонью. Но Наджету медлил, не касался сияющих знаков, не указывал капсуле путь. Цифры на экране менялись: сто двадцать четыре, сто двадцать три.
– Выбирай, – сказал Наджету. – Куда мы летим?
Риким хотела заглянуть ему в глаза, но напарник смотрел вперед, ждал. Даже если она схватит его за руку, даже если закричит: «Почему я должна решать?» – он не шелохнется. Риким хорошо его знала, могла предсказать почти каждый шаг: уже не первый год они выполняли миссии ради семьи, рода и дома. Ради чести – она превыше всего.
Слова, потерявшие смысл.
Я должна решить, немедленно, сказала себе Риким.
Цифры вновь сменились – сто двадцать два.
Риш Риким Гармет ан-Дарэ – так ее звали, но это имя прозвучало лишь когда ей исполнилось пять лет. Это был день собрания семьи, – Риким впервые оказалась в зале рода. Она стояла, вцепившись в ладонь двоюродной сестры, и едва дышала от восторга, таким необъятным казалось пространство. Стены изгибались, смыкались в вышине, – ясные линии, строгий металл. Риш Датен – глава семьи, приходившийся Риким дедом , – сидел на возвышении, наследник рода стоял рядом с ним и называл имена, одно за другим. «Риш Риким Гармет ан-Дарэ», – произнес он, и это было одно из последних имен.