Он вспыхнул искрой внизу, отразился в вышине и медленно, плавно разошелся кругами. Сперва несмело мерцал, а потом набрал силу, и Рата увидела купол потолка и изгибы стен. Каюта была просторной, без единого угла, а на полу и над головой сияли концентрические круги, синеватые и белые, текучие, словно живой огонь.
«Иди в центр круга, – сказал Капитан-Наставник. – Ложись, смотри вверх. Позволь душе парить. Здесь ось, в которой сходятся все пути. Один из них твой, но не торопи его. Просто смотри и жди».
Капитан ушел. Дверь бесшумно закрылась, тишина обступила со всех сторон. Но безмолвие уже не казалось враждебным, оно сплелось с мерцанием в вышине и с кругами света, текущими по полу. Это движение подхватило Рату, повлекло по незримым волнам. Мысли стали прозрачными и тихими, и Рата не поняла минуты прошли или часы, прежде чем Капитан-Наставник вернулся.
С этого дня Рата с нетерпением ждала очередного посещения особой каюты – Капитан называл это «вхождением в круг» – но боялась, что с ней что-то не так. Волшебное чувство накатывало, едва она ложилась в центр света, но новые знания не приходили, дар не открывался, и Рата не могла различить свой путь. Обитатели Корабля не рассказывали, что им явилось среди сияющих потоков – эту тайну они доверяли лишь Капитану-Наставнику, и Рата тоже делилась своими сомнениями только с ним и не решалась расспрашивать остальных. А Капитан повторял: «Не торопи свой дар. Он придет сам».
Годы шли, Рата становилась старше. Осваивала навигацию, изучала недра Корабля, наравне с другими чинила неисправности, проверяла отсеки, шлюзы, скафандры и спасательные капсулы. Успела отчаяться – дар не проснется, нет смысла ждать, – и начала смиряться с этой мыслью.
А потом Корабль заговорил с ней.
Световые потоки сияли вверху и внизу, вечное движение, без конца и начала. В такт им билось сердце, дыхание текло чуть слышно, а тело было легким, почти невесомым.
Ты покинешь меня, сказал Корабль.
Его голос прозвучал вспышкой света между ударами пульса. Полный любви, печали и надежды, – Рата никогда не слышала его прежде, но сразу узнала. Голос Корабля, подарившего ей новую жизнь.
Слезы навернулись на глаза, и Рата хотела прошептать или крикнуть: нет, нет, никогда тебя не оставлю! Но не могла, потому что знала: чтобы пройти свой путь, нужно покинуть родной дом.
Не всегда – но часто. И за прошедшие годы Рата уже простилась со многими друзьями, один за другим они отправились в странствие. И, раз Корабль так говорит, значит, придет и ее черед. Когда-нибудь – но еще не скоро.
«Прекрасный дар», – сказал Капитан-Наставник, когда Рата рассказала обо всем. И добавил, обняв ее: «Такого не было прежде».
Теперь Рата каждый день слышала голос Корабля. Ей не нужно было входить в круг – стоило задать вопрос, и Корабль отвечал. Бывало заговаривал внезапно: объяснял что-то или опровергал чужие слова, но никто не слышал его, кроме Раты. Сперва она замирала, завороженно вслушивалась, стремилась коснуться ближайшей переборки. Потом привыкла: мысли уже не разбегались, и она вела безмолвный разговор, не отрываясь от повседневных дел. Корабль исполнял ее просьбы, гасил и зажигал свет, открывал шлюзы, выводил данные на ближайший экран. Рате не приходилось набирать коды на панели или говорить вслух – Корабль слышал ее мысли, – и вскоре многие догадались, какой у нее дар. Бросали удивленные и уважительные взгляды, а если корабельные системы давали сбой, кто-нибудь непременно подходил, брал за руку, улыбался и говорил шепотом, словно заговорщик: «Узнай, в чем причина, как нам устранить поломку. Тебе ведь это просто».
В такие минуты в груди разливалась теплая пьянящая радость, и Рата чувствовала себя частью Корабля – неотъемлемой, хоть и отдельной. Зачем ей уходить куда-то, разве есть место, где она нужнее?
Рата удивилась, когда Капитан-Наставник позвал ее в рубку, усадил в кресло пилота, а сам встал за спиной, словно она все еще была ребенком, а он собирался объяснять ей основы, – но ни о чем не спросила. Как в детстве следила за мигающими сигнальными огнями и всматривалась в звездную россыпь за стеклом. Корабль молчал.