Рата готовилась к экзамену, но вместо этого ей задали несколько бессмысленных вопросов: как она живет на станции, с кем общается, где бывает. А потом перед ней зажегся экран со списком, и смуглый незнакомец спросил: «Ты что-нибудь выбрала?»
Это был перечень доступных специальностей – тех, для которых ей хватало умений и навыков. Список прислали заранее, Рата внимательно изучила его и все решила. Но сейчас перечитала еще раз – чтобы не показаться легкомысленной и убедиться, что нужная строка на месте.
«Я хочу работать инженером-спасателем», – сказала она.
Куратор перестал улыбаться, встревоженно взглянул на женщину, сидевшую рядом. Та посмотрела на Рату поверх экрана, но промолчала.
«С такой профессией вакансию на планетах найти сложно, – сказал третий экзаменатор. – Уверена, что хочешь провести большую часть жизни на космических кораблях?»
Вместе с другими учащимися Рата побывала на планете. На эскурсии показывали океан, острова, плавучие города, плантации водорослей. Рата не призналась, как ей было страшно – никаких преград между ней и небом, кругом бескрайняя вода, толща воздуха, порою ни единой стены рядом, нет даже тонких стенок скафандра!
И все же причина была не в этом. Наверняка можно привыкнуть ходить без защиты, считать опорой твердь планеты – но путь Раты лежал среди звезд.
«Уверена», – сказала она.
Смуглый экзаменатор нахмурился и спросил: «Несмотря на то, что ты пережила? Несмотря на ту аварию?»
Рата увидела, что он смотрит на шрам, выглядывающий из-под рукава ее куртки, и едва не ответила: «Именно поэтому». Но сдержалась, сказала вслух: «Там я нужнее всего».
Правильный выбор. Голос Корабля окутал ее теплом, заставил забыть обо всем. Твое место, твой путь.
Корабль по-прежнему откликался на зов Раты и заговаривал сам, но долго не позволял заглянуть внутрь себя. Разлука казалась теперь мучительнее, чем прежде, и Рата каждый день умоляла, обещала быть сдержанной и спокойной и, в конце концов, Корабль согласился.
Жизнь странников текла по-прежнему, размеренно, неторопливо. Рата старалась не выделять новичка, не задерживаться на нем взглядом, но он все время попадался на глаза – то сидел в столовой, то чинил что-то наравне с остальными, то беседовал с Капитаном-Наставником. Рата словно впервые заметила седые волосы и глубокие морщины Капитана – прежде не обращала внимания на следы старости, но здесь, во внешнем мире, они считались чем-то уродливым, почти неприличным, люди избавлялись от них, возвращали телу ложную юность. Но новичок, хоть и пришел на Корабль недавно, не отворачивался от старости – разговаривая, всегда смотрел в глаза Капитану. Иногда вдруг хмурился, резко взмахивал рукой, спорил. Как-то Рата не удержалась, спросила:
О чем они говорят?
И Корабль ответил:
О непознанном. О том, что не могут уловить приборы.
Рате выдали идентификационный браслет, он прозрачной полосой лег на запястье. Стоило приказать, и на блестящей поверхности появлялось ее имя, цифры и буквы кода. Куратор объяснил, что они значат, но Рата знала – эти значки не имеют к ней никакого отношения, как и родственники, которых разыскал центр реабилитации.
Светловолосая женщина – сестра матери – один раз говорила с Ратой по видеосвязи. Сокрушалась о судьбе племянницы, звала к себе. Рата кивала и благодарила, зная, что вряд ли когда-нибудь доберется – тетка жила в далекой системе, путешествие туда было немыслимо дорогим, даже сеанс связи стоил немало.
Больше никто не звонил, но остальным Рата сама разослала письма – знала, что куратор ждет от нее этого. Строки ответных сообщений были пропитаны преувеличенной радостью и изумлением. Почти каждый писал: «Мы и не надеялись, что кто-то спасся», а некоторые добавляли: «Наконец-то ты в нормальном обществе, теперь сможешь начать самостоятельную жизнь».
Конечно, вы не надеялись, думала Рата. Вы меня не искали, не помнили обо мне, может быть, и не знали.