Не открывая глаз, Рата позвала Корабль. Он не ответил. Пауза тянулась и тянулась, и Рата позвала снова.
Корабль молчал.
Путаясь в застежках, Рата поспешно натянула комбинезон, побежала в рубку. Там было пусто, выключенные экраны темнели словно провалы в бездну. За окном сияли причальные прожекторы, их свет мертвенными полосами ложился на пол. Рата упала в кресло, вызвала журнал сообщений, задала вопрос. Вспыхнула строка: «Сигналов бедствия не обнаружено».
– Проверь соседние квадраты, – велела она, и компьютер развернул трехмерную карту, вывел список сообщений.
Три сигнала, все уже приняты, помощь вылетела. Рата листала экраны, поминутно обновляя информацию. Торговое судно, серьезное повреждение, есть жертвы. Исследовательская станция, все системы в порядке – ложный вызов или сбой, идет проверка. Поломка орбитального маяка.
Где же Корабль? Рата не переставала звать его, беззвучно шептала: ответь, ответь. Ты сумел прорваться в мой сон, сумел показать, что случилось, я слышала сирену, а значит и сигнал бедствия успели передать! Ты не мог исчезнуть, не мог уйти в пустоту, ты сказал, что будешь со мной.
Где же он? В далекой системе, из которой сюда не дозваться? Или совсем рядом, но сигнал слабый, не уловить? Где же?
Рата смотрела на бегущие строки, вглядывалась в сплетение линий карты и почти уже не понимала, что видит. Кусала губы, до хруста стискивала пальцы и звала, звала.
Ее сердце замерло, когда Корабль ответил, а потом заколотилось испуганно, быстро.
Не мог говорить. Голос Корабля казался усталым и тихим. Прости. Была авария.
Ликвидировали? спросила Рата и подняла онемевшую руку, смахнула карту. Страх все еще не отпускал, сдавливал горло. Кровавый след на панели, затихающие звуки – невозможно было забыть об этом. Странники... с ними все в порядке?
Ушли. Одно-единственное слово – тяжелое, печальное. Оно распалось на звуки, лишилось смысла, Рата не желала верить. Но не все.
Рата выскользнула из кресла, сделала несколько шагов, почти не понимая, что вокруг. Ушли – в самый дальний, последний путь? Как же так, ведь еще сегодня... Но не все, он сказал не все.
Кто?.. Даже в мыслях слова не слушались, разбегались и гасли. Они в безопасности? Ты в безопасности?
Да. Голос Корабля звучал устало и глухо, и Рата поняла – ему тяжелее, чем ей, тяжелее в тысячи раз. Тяжелее всех в мире. Покажу потом. Многое нужно сделать. Выйду на связь. Жди.
Выходные – обычно короткие, не успеешь оглянуться, а уже пора вылетать, – тянулись медленно. Секунды стали вязкими, нехотя сменяли друг друга, словно Рата попала в ловушку времени и мир вокруг нее стал другим. Все ускорялось, лишь когда Корабль выходил на связь – произносил пару слов и замолкал, – а затем время замедлялось вновь. Но постепенно голос Корабля менялся: становился увереннее, спокойнее, сильнее, вот только печаль звучала в нем как и прежде. Потом, отвечал он на все расспросы, потом.
Рата никуда не выходила, оставалась на катере – другие спасатели, прежде чем отправиться отдыхать на станцию, уговаривали, звали. «Ты не заболела?» – спросила Мальмир, но Рата, не в силах объяснить, лишь помотала головой.
Наконец, Корабль сказал: Все последствия ликвидированы. Опасности нет. И включил камеры.
Рата судорожно вздохнула – вот знакомые стены, коридор, вот каюта дара, оранжерея и библиотека, шлюз! На миг ей почудилось – все как прежде, ничего не изменилось, – но потом она прислушалась, поняла.
Раньше Корабль показывал себя ясно, но образы шли в тишине, теперь же изображение было тусклым, дрожащим, но не бесшумным. Шаги, скрип двери, стук пластиковых клавиш, движение воздуха в ходах вентиляции. Множество тихих звуков – обычно скрытых размеренным гулом, ровной вибрацией, такой привычной, что о ней не помнишь. Вспоминаешь, только когда она исчезает.
Двигатели не работали.
Да, подтвердил Корабль. Дрейф.
Вглядевшись, Рата увидела перемены. Кухонный аппарат стоял в коридоре, почти перегораживая проход. Медицинская капсула втиснулась в каюту – не понять в чью – заняла ее полностью. То здесь, то там, стенные панели были сдвинуты, под ними змеились провода, мигали огоньки. Оранжерея стала вдвое меньше – ее рассекала тяжелая защитная переборка. Корабль открывал Рате лишь треть своего пространства, и только рубка и каюта дара казались нетронутыми, прежними.