И так тихо было, безлюдно, лишь изредка доносилось эхо слов, шаги, щелчки выключателя. Покажи, просила Рата, покажи тех, кто выжил.
Смотри, сказал Корабль, и перед ней появилась рубка.
Возле пульта стоял странник – со спины не понять кто – стучал по клавишам, чертил на экране. А потом сказал что-то на незнакомом языке, обернулся, и Рата узнала его.
Новичок – тот, что жил в ее каюте и спорил с Капитаном-Наставником.
А еще? Рата поняла, что спрашивает вслух, и голос не слушается, дрожит. Спасся кто-то еще?
Все ушли, ответил Корабль. Остался только он.
Теперь, едва выдавалась свободная минута, Рата звала Корабль. Каждый раз боялась, что зов уйдет в пустоту, но Корабль всегда отвечал и часто позволял заглянуть внутрь себя. Рата видела, как выживший переключает провода, что-то чинит в нижних отсеках. Однажды застала его возле шлюза – новичок снимал скафандр и выглядел подавленным и усталым. Ремонтировал Корабль снаружи, поняла Рата. Один? Мы никогда не выходили по одному, только вдвоем или втроем.
Но чаще всего новичок бывал в рубке. Сначала он часами бродил вдоль панели управления, вводил информацию, проверял результаты, говорил сам с собой. Рата не понимала ни слова, и переводчик не мог ей помочь – не слышал то, что слышала она, то, что открывал ей дар.
Прошли дни, и, словно отчаявшись, новичок больше не прикасался к пультам. Подолгу сидел в кресле пилота, смотрел на звездное небо и на алый край солнца, пылающий в верхнем углу окна. Смотрел и молчал.
Тогда Рата решилась спросить: Он не может починить двигатели?
Не подлежат починке, ответил Корабль. Уничтожены.
Рата испугалась за новичка – по-настоящему, впервые. Злость и горечь, которые она прятала – почему выжил только он, еще не ставший странником, почему не Капитан-Наставник, почему не пилоты или подруги Раты? – все эти чувства вырвались, вспыхнули ледяной волной и обратились в страх. Искалеченный Корабль не может продолжить странствие, но сможет дождаться, пока придет помощь, а что будет с этим человеком? Ему нужен кислород, вода и пища, надолго ли хватит запасов?
Опасности нет, сказал Корабль. Системы жизнеобеспечения в норме, солнечные батареи не повреждены. Есть резервы. Одному человеку хватит на десятки лет.
Я спасатель, подумала Рата. Даже если Корабль далеко, я все равно могу привести помощь.
Скажи свои координаты, попросила она.
Нельзя, отозвался Корабль. Рата хотела возразить, настоять на своем, но Корабль почувствовал и не позволил. Нельзя мешать. Он в самом начале пути.
Жизнь снова пришла в движение, потекла своим чередом: вылеты и отдых, рутина и сложные задания, радость от спасения жизней и тяжесть неудач. Награды, новые знаки на браслете. Сияющий белый скафандр, начиненный свежей аппаратурой, прозрачная полоска прибора-переводчика на виске, сотни книг, скрытых в золотом кристалле у изголовья кровати. Станции, города под куполами на астероидах и лунах, редкие вылазки на планеты. Музыка, сперва странная, затем привычная; пузырящиеся напитки в высоких стаканах; музеи, мерцающие голограммами и прячущие за стеклом подлинные осколки цивилизаций; гипнофильмы, которые Рата смотрела сперва с Мальмир, а потом все чаще со связистом, Кейром.
И другая, тайная жизнь, о которой знали лишь Рата и Корабль.
Рата вслушивалась в тишину своего далекого дома, ловила звуки шагов в безлюдных коридорах. Всматривалась в лицо единственного обитателя Корабля – и не заметила, как оно стало знакомым, почти родным. Пыталась запомнить слова чужого, странного языка, повторяла их вслух, но, должно быть, коверкала – переводчик щелкал, выдавал слишком много вариантов.
Время шло, и все жесты выжившего стали предсказуемыми, привычными: сейчас он откинет отросшие волосы с лица, сейчас бесцельно забарабанит пальцами по подлокотнику, а сейчас – вздохнет и посмотрит на небо.
Рата и сама снова и снова изучала звездную россыпь за толстым стеклом, пыталась понять, где Корабль, что за солнце пылает рядом с ним. Корабль не сердился, лишь говорил: Когда придет время – я скажу.