Рата не заметила, как дала выжившему имя – Рийор-Ини, Последний Странник. А он все чаще скрывался в каюте дара, и Корабль позволял Рате заглянуть туда. Она смотрела на странника, распростертого среди сияющих кругов. Иногда он будто звал кого-то, иногда вскидывал руку, пытаясь поймать невидимый след.
Какой у него дар? не удержавшись, спросила однажды Рата.
Он видит будущее, ответил Корабль. Но не свое. Не мое.
Какой смысл в таком даре, если он никуда не может уйти, ни с кем не может связаться? Что это за странствие, когда за окном всегда один и тот же узор созвездий, всегда одно и то же солнце? «У каждого свой путь», – вспоминала Рата слова Капитана-Наставника и вытирала непрошеные слезы.
Свой путь, соглашался Корабль. Нельзя мешать.
Рата не могла представить себе жизнь без его голоса. Корабль подбадривал, если она падала духом, утешал в тяжелые минуты. Когда не выжил раненный ребенок – до стыковки с госпиталем оставалось несколько минут! – лишь Корабль сумел помочь Рате, отогнал отчаяние и темноту. И когда Кейр, связист, сказал: «Лучше нам расстаться», – лишь Корабль дал Рате силы кивнуть и улыбнуться в ответ.
Я в разлуке с Кораблем, но никогда не бываю одинока, думала Рата. А Последний Странник живет внутри, но не слышит его. Может лишь набирать команды, вводить запросы, читать и слушать отчеты. Какой грустный путь – одиночество и видения чужого будущего. Но это не может длиться вечно. Однажды Корабль назовет координаты, и тогда я должна быть готова.
Рата почти ничего не обменяла из сокровищ, отданных ей Капитаном-Наставником, но часто открывала контейнер, перебирала коробки и футляры. Проверила кристаллы с информацией и нашла подлинную драгоценность – контакты тех, кто может дать идентификационный браслет, обмануть систему и вписать в нее человека.
Я помню, каким ты был, когда пришел к нам, думала Рата, глядя на Последнего Странника.
Он не слышал ее, как не слышал голос Корабля. Лежал с закрытыми глазами, а вокруг струились и мерцали потоки света.
Ты бежал от кого-то, Корабль спас тебя. И я тоже помогу, тебе не придется жить в центре реабилитации, тебя ни о чем не будут спрашивать.
Жизнь текла, разматывалась словно пленка – вот еще год, еще два, четыре, семь – и вспыхнула, изменилась, когда Корабль сказал: Сегодня мы встретимся.
В этот день катер ушел в сторону от привычных маршрутов, точек выхода и торговых путей. Дежурная проверка – раз в несколько лет полагалось облетать маяки, тестировать функции и просматривать записи. Рата отправилась менять антенну одного из маяков, а когда вернулась, Кейр сказал:
– У него тут записан сигнал бедствия, старый, уже несколько лет. Принять сумел, а передать уже нет.
Это я, сказал Корабль. Сегодня мы встретимся.
Мысли онемели, тело стало слабым, Рата едва заставила себя подойти к экрану, заглянуть через плечо связиста.
– Надо проверить, – проговорила она. Собственный голос показался ей незнакомым, так уверенно и спокойно звучали слова. – Были случаи, когда люди дрейфовали годами.
Зажмурилась и поняла: сейчас ей ответят, что это ерунда, нет смысла тратить энергию и время, нет ни единого шанса...
– Да уж, конечно, надо проверить, – сказал капитан. – А то что нам в отчете писать «получили сигнал бедствия и решили полететь домой»?
Кейр хлопнул ладонью по подлокотнику и засмеялся, словно забавнее ничего не мог представить.
– Вот ты веселишься, – капитан вызвал светящуюся панель и набрал координаты, – не тебе устроят, если что.
– И кого занесло так далеко, – пробормотала Мальмир.
Рата не могла говорить, горло сдавил спазм, как от сдерживаемых рыданий, и все мысли исчезли, осталась лишь одна, взрывалась в такт ударам сердца: скоро, скоро.
Сперва он появился на экранах: красные контуры повреждений, зеленые и синие пятна уцелевших отсеков. А потом стал различим и без приборов, – из яркой звезды превратился в путаницу теней и света, и, наконец, заслонил собой иллюминатор, затмил небо. Рата стояла, вцепившись в спинку кресла Мальмир, и чувствовала, как в груди разрастается боль, фантомная, но жгучая.
Не надо, сказал Корабль. Все хорошо.