– Что будет с кораблем?
– Мы далеко от основным путей, – ответила Рата, – но я договорюсь. Обменяю все ценности, его доставят в ремонтный док, сумеют починить.
Должны, должны. Чинят и более старые суда, чинят и более серьезные поломки.
– А как же… – Рийор-Ини на миг обернулся к двери, ведущей в каюту дара. – Ведь никто не должен знать.
Он прав, сказал Корабль. Наши тайны – лишь для странников.
Я что-нибудь придумаю. Рата судорожно вздохнула, стиснула локти ладонями, пытаясь унять внезапный страх. Почему она не подумала об этом? Это первое, о чем следовало думать! Придумаю, договорюсь…
Есть другое решение, ответил Корабль. Отключи меня. Позволь мне уснуть.
Мир вокруг Раты распался на пятна, на бесформенные потоки света. Она больше не видела ни пульта, ни звезд за окном, ни лица Рийор-Ини. Тот спрашивал о чем-то, но голос его превратился в мешанину звуков, в звенящую тревогу.
Нет! Рата закрыла лицо руками. Я не смогу, не буду!
Ты знаешь, что они сделают в ремонтном доке, продолжал Корабль. Разберут, выбросят все, что покажется лишним. Починят, превратят в пассажирский корабль или в грузовой танкер. Но я летаю только со странниками, живу только для них. Это мой путь, Рата.
У каждого свой путь, так говорил Капитан-Наставник. И нельзя мешать идущему по пути.
Пусть я усну, повторил Корабль. Пусть меня найдут и починят странники. Даже если придется ждать долго. Даже если очень долго.
Рата отняла руки от лица. Они казались онемевшими, чужими. Рийор-Ини стоял совсем близко, держал ее за плечи, пытался заглянуть в глаза. Спросил еле слышно:
– Что он сказал тебе? Он сказал, что сделать?
Рата вытерла слезы и ответила:
– Нам нужно надеть скафандры.
Я так скучала без этих коридоров и стен, думала Рата. Мне было так плохо без этого воздуха, без этого особого чувства. Но я знала – он жив, я слышала его – как я проживу без этого голоса?
Я выдержу, сказала она себе и, прежде чем надеть шлем, сделала глубокий вдох и задержала дыхание – чтобы хоть на миг еще остаться с воздухом Корабля. Я выдержу, ради него. Наши жизни – часть его пути, а его жизнь – часть наших путей.
Возле аварийного пульта она остановилась. Рийор-Ини молча взял ее за руку.
– Пусть твой путь будет легким и светлым, – прошептала Рата. – Пусть тебя встретят новые звезды. Пусть новые дни будут добры к тебе.
Пульт под ее пальцами вспыхнул, и, стараясь не сбиться и не уронить ослабевшую руку, Рата набрала нужные коды, один за одним.
Я люблю вас, сказал Корабль, и огни погасли.
Выслушав доклад Раты, капитан покачал головой:
– Еще бы чуть-чуть и опоздали! Совсем трухлявая железка оказалась.
У Раты не было сил злиться на него, не было даже слез.
Она вслушивалась, вслушивалась, не могла остановиться. Корабль молчал, но эхо его голоса звучало в сердце, словно жизнь не угасла, когда отключились все системы.
– Так и есть, – сказал Рийор-Ини.
Вдвоем они ушли на корму, и, взявшись за руки, сели возле иллюминатора. Гул двигателей нарастал, заглушал все звуки, катер готовился к прыжку. Столько раз Рата слышала этот шум, но теперь он казался иным – будто пытался сказать что-то или поделиться искрой жизни.
Может быть, раньше я просто не умела слушать, подумала Рата.
Она знала, что разрыдается позже – сегодня ночью или через много дней. Знала, что темнота утраты захлестнет, не даст дышать. Но, сейчас, когда она сидела рядом с Рийор-Ини и смотрела в звездную россыпь, среди которой исчез Корабль, – не было ни пустоты, ни темной бездны, лишь жизнь, сияющая в каждом звуке и в каждой капле света.
– Ты знаешь свой путь? – спросила Рата, и Рийор-Ини ответил:
– Да.
2016 г.
Конец