Хотя де Тайллебур обращался к старому монаху, но слова его предназначались для ушей собственного слуги.
– И после этой битвы, брат, когда Франция оплакивала случившееся, я нашел этого человека, и он рассказал мне о тебе.
Брат Коллимур выглядел удивленным, но промолчал.
– Он рассказал о тебе, – повторил священник. – Мне. А я – инквизитор.
Пальцы брата Коллимура затрепетали в попытке сотворить крестное знамение.
– Инквизиция, – пролепетал старый монах, – не имеет власти в Англии.
– Инквизиция имеет власть на небесах и в аду, так неужели ты думаешь, что какая-то захудалая Англия может устоять против нас? – Ярость в голосе де Тайллебура эхом отдалась в больничной келье. – Мы искореняем ересь повсюду, брат, даже на краю света!
Инквизиция, как и орден братьев-доминиканцев, имела своей целью искоренение ереси, и для достижения этой цели применяли огонь и пытки. Кровь при этом проливать запрещалось, ибо святая Церковь порицала кровопролитие, однако причинение боли допускалось, а инквизиторы прекрасно знали, что огонь прижигает раны, препятствуя кровотечению, что дыба причиняет страдания, не разрывая плоти, равно как и наваливаемый на грудь грешника тяжкий груз. В мрачных застенках, где воняло гарью, страхом, мочой и дымом, во тьме, озаряемой всполохами пламени и воплями еретиков, инквизиция преследовала врагов Божьих и, применяя бескровные пытки, приводила их души в благословенное единение с Христом.
– Человек этот явился с юга, – напомнил Коллимуру де Тайллебур, – и на щите его красовался йейл, держащий чашу.
– Вексий, – выдохнул старик.
– Да, – подтвердил доминиканец. – И этот Вексий знает тебя. Но откуда, интересно, мог знать еретик-южанин имя английского монаха из Дарема?
Брат Коллимур вздохнул.
– Они все меня знали, – устало сказал он, – вся их семья. Дело в том, что в свое время Ральфа Вексия послали ко мне. Господин епископ думал, что я смогу исцелить его от безумия, но вот родные, те опасались, как бы я не вызнал заодно их семейные тайны. Они хотели его смерти, но мы заперли Вексия в келье, куда не было доступа никому, кроме меня.
– И какие же тайны поведал он тебе? – спросил де Тайллебур.
– Ничего интересного, – отозвался брат Коллимур, – просто бред сумасшедшего.
– Расскажи, что за бред, – потребовал доминиканец.
– Безумцы толкуют о чем попало, – сказал брат Коллимур, – они говорят о духах и призраках, о летнем снеге и тьме средь бела дня.
– Но отец Ральф рассказывал тебе о Граале, – без обиняков заявил де Тайллебур.
– Да, и о Граале тоже, – подтвердил старик.
Доминиканец вздохнул с облегчением.
– Что именно он говорил тебе о Граале?
Некоторое время Хью Коллимур молчал. Его грудь поднималась и опадала настолько слабо, что это движение было почти незаметно. Потом он покачал головой:
– Ральф говорил, что его семья владела Граалем и что он сам похитил его и спрятал! Но у него на устах были сотни подобных выдумок. Сотни!
– Где он мог спрятать сокровище? – спросил де Тайллебур.
– Отец Ральф был безумен. Безумен. Видишь ли, моя работа состояла в том, чтобы присматривать за сумасшедшими. Мы морили их голодом или били, чтобы изгнать дьявола, но это не всегда получалось. Но вот когда мы зимой окунали несчастных в прорубь, помогало лучше. Демоны привычны к адскому пламени и терпеть не могут холод. Холод помог, по крайней мере более или менее, и в случае с Ральфом Вексием. Он побывал в ледяной воде, а спустя некоторое время его отпустили. Демоны покинули этого человека. Понимаешь, ушли.
– Где он спрятал Грааль? – Голос де Тайллебура зазвучал жестче и громче.
Брат Коллимур вперил взгляд в отраженные от воды блики на потолке.
– Этот человек был безумен, – прошептал старый монах, – но совершенно безобиден. Безобиден. И когда вышел отсюда, его отправили в приход на юге. Далеко на юге.
– В Хуктон в Дорсете?
– В Хуктон в Дорсете, – подтвердил брат Коллимур, – где у него впоследствии родился сын. Вексий был большой грешник, понимаешь, хоть и священник. У него был сын.
Отец де Тайллебур, услышавший наконец хоть какую-то новость, уставился на монаха:
– Сын? Что тебе известно об этом сыне?
– Ничего.
Похоже, брат Коллимур был удивлен таким вопросом.
– А что ты знаешь о Граале? – спросил гость.
– Послушай, но ведь Ральф Вексий был безумен.
Де Тайллебур присел на жесткую постель.
– Насколько безумен?