Чуть севернее лежали остатки сарая с жестяной крышей. Казалось, что он был аккуратно сложен сам по себе, а теперь покрыт ржавчиной и пучками травы.
Он повернулся, чтобы посмотреть на восток. Стена пыли тянулась на бесчисленные мили, уже поднимаясь над холмами, которые они только что пересекли. В лучшем случае у них было три или четыре минуты, прежде чем она обрушится на них.
Ронин понес Лару в обход, между домом и сараем. Ржавый остов трактора торчал из кустов, которые медленно обступал его. Обычно он останавливался, чтобы вскрыть корпус двигателя и сдать его на металлолом, но сейчас он прошел мимо, даже не взглянув на него.
Придется обойтись домом. Другого выбора не было. Он будет прикрывать ее своим телом на случай обрушения…
— Там! — Лара указала на дом и высвободилась из его рук. — Я видела нечто подобное раньше.
Она побежала впереди него, когда он отпустил свою хватку, к поросшему травой холмику примерно в семидесяти футах от рухнувшего заднего крыльца. На склоне холма была единственная дверь, ее металл потускнел от ржавчины и запекшейся грязи. Она схватила ручку и, навалившись на нее всем своим весом, потянула, но та не поддалась. Лара отступила в сторону, когда Ронин догнал ее. Он обхватил ручку двери пальцами и приложил силу; сразу стало очевидно, что дверью давно не пользовались. Он усилил давление, зная, что она скорее сломается, чем повернется. Завыл ветер, и гром прокатился по небесам, достаточно громко, чтобы он почувствовал, как звуковые волны вибрируют на его коже. Вскоре после этого в него попали первые частицы пыли.
Лара отвернулась от ветра, присела и подняла руки, чтобы защититься. Время вышло. Нужно было проникнуть в дом и надеяться на лучшее.
С металлическим стоном механизм поддался, и ручка поднялась. Ронин потянул дверь на себя, борясь со встречным ветром. Петли заскулили. Единственное, что было темнее неба, — это вход в убежище.
Он взял Лару за руку и помог ей спуститься по бетонным ступеням. Ронин последовал за ней, повернувшись, чтобы закрыть дверь. Дом был полностью скрыт из-за шторма. Тяжелая металлическая дверь захлопнулась, ее звук эхом отозвался во внезапно наступившей тишине. Ронин переключил свою оптику на ночное видение.
— О, блядь. Надеюсь, нам не придется проходить через это снова, — сказала Лара, прерывисто дыша. Она шарила в темноте, пока не схватила его за руку.
Он медленно спустился по ступенькам, давая ей достаточно времени, чтобы прочувствовать их.
— Это зависит от случая, и от того, куда именно мы решим пойти.
Внизу лестница вывела в маленькое помещение, примерно пятнадцать футов в диаметре от входа до двери на противоположной стене. Потолок был всего в футе над головой Ронина. Слева на стене висели пара коек, заваленных одеялами.
Что-то шевельнулось под тканью, тихо зашуршав в относительной тишине.
Ронин отступил назад. Лара ахнула, споткнувшись, когда он вскинул винтовку и прижал приклад к плечу.
— Ронин?
Держа огнестрельное оружие в правой руке, другой он подвел ее к подножию лестницы, оставаясь между ней и кроватями.
— Мы не одни.
— Думаю, что нет, — сказал кто-то с койки. Одеяла соскользнули на пол, когда фигура села. Появилась металлическая рука, отодвигающая ткань, обнажая гладкий, взаимосвязанный торс и лицевые пластины синта без кожи.
Этот голос — тон, интонация — был знаком Ронину.
— Нет особого смысла направлять на меня свое огнестрельное оружие, — сказал синт, опуская надбровные пластины. — Ты был перепрофилирован для военного использования в мае… ну, год на самом деле уже ничего не значит, не так ли? Как бы то ни было, время твоей реакции сведет к нулю любой вред, который я мог бы попытаться причинить, имей я какие-либо подобные намерения.
— Я… что ты имеешь в виду, говоря о «перепрофилировании»? — Ронин положил левую руку на переднюю рукоятку винтовки, как будто этот жест мог внести ясность. Руки Лары легли ему на спину, вцепившись в пальто.
Синт наклонил голову, положил руку на бедро и слегка побарабанил пальцами.
— Иногда я забываю, что у большинства из нас были повреждения памяти. В последние годы я начал задумываться, не стал ли ты лучше из-за того, что потерял, а я в невыгодном положении из-за того, что сохранил.