Она улыбнулась и поджала ноги, не желая отпускать его. Таких моментов, как этот, было немного, и хотя ее потребность была удовлетворена, она жаждала большего.
Скрип металлической двери был единственным предупреждением о том, что их уединению пришел конец.
Ронин уловил звук за три десятых секунды до того, как Лара напряглась.
— Черт, — пробормотала она, застегивая рубашку.
Он быстро поставил ее на ноги, разгладил юбку и поддержал, когда она пошатнулась. Приближались быстрые шаги в сапогах.
Кто-то прочистил горло позади Ронина.
— Я… э-э…
Лара, усмехнулась, посмотрела через плечо Ронина и отвернулась, чтобы застегнуть рубашку.
Ронин засунул свой член в штаны, застегнул их и повернулся лицом к новоприбывшему. В его мозгу прокручивалось бесчисленное множество возможных реакций на прерванное занятие, и большинство из них сопровождались раздражением. Они пробыли здесь, в одиночестве, без каких-либо помех большую часть часа, но стоило им поддаться своим желаниям…
Он узнал солдата, хотя и не знал его имени. Лицо молодого человека было краснее, чем у Лары. Ронин поднял брови. Это был самый нейтральный ответ, на который он был способен. Он жаждал тепла Лары. Два месяца симуляций и воспоминаний только усилили его желания.
Она положила руку ему на спину. Больше всего на свете ему хотелось развернуться, прижать ее к стене и снова овладеть ею.
— П-полковник х-хочет, чтобы вы явились в военный штаб, — заикаясь, произнес солдат. — Пожалуйста? — его взгляд метнулся мимо Ронина к Ларе. Он знал, что увидит солдат — раскрасневшиеся щеки, припухшие губы и растрепанные волосы. Женщина, которую любят.
Логика — солдат был молод и неопытен, всего лишь выполнял приказы. Он невольно прервал их уединение и из-за этого чувствовал себя неловко. Не знал, как себя вести.
Но какая-то часть Ронина — к счастью, небольшая — хотела убрать Лару с поля зрения солдата и убедиться, что он никогда больше не посмотрит на нее.
— Мы скоро будем там, — сказала Лара.
Ронин был благодарен ей за уравновешенный ответ, он не мог предложить ничего подобного.
Его ревность и собственничество были совершенно иррациональны, но он мог отрицать их не больше, чем данные в своей памяти.
Ронин уставился на солдата. Молодой человек сглотнул и уставился в пол.
— Мы найдем дорогу, — наконец сказал Ронин.
— Д-да, сэр, — покраснев, солдат повернулся и поспешил прочь. Звук захлопнувшейся двери эхом отозвался за его спиной.
— Теперь пугаешь мальчиков? — спросила Лара со смехом.
Ронин повернулся к ней, остановившись, чтобы оценить румянец на ее щеках, ее взъерошенные волосы, ее соблазнительные губы. Они были для него.
— Я ничего не делал.
— Тебе и не нужно было, — она взяла его за руку, переплела их пальцы. — Пойдем посмотрим, чего хочет Тот-Кому-Следует-Повиноваться. Чем дольше он будет ждать, тем больше разозлится.
Они шли по бетонным коридорам, через тяжелые стальные двери, под тусклыми верхними лампами. Безопасность базы была неоспоримой — любой, кто не провел на ней значительного количества времени, быстро заблудился бы. Даже Ронин был близок к тому, чтобы потерять счет количеству защищаемых проходов и лабиринтов.
И все же что-то в Ронине все еще стремилось наружу, к Пыли. К открытому воздуху и относительной тишине. Лара несколько раз упоминала, что чувствует себя взаперти, как пленница, и он это понимал. Возможность свободно перемещаться по большей части объекта не могла заменить ощущения ветра и солнечного света даже для бота.
Комната для допросов, которую теперь неофициально называют военной комнатой, была полна солдат, когда прибыли Ронин и Лара. Как обычно, Родригес сидел во главе длинного стола, теперь справа от него сидел капитан Купер, а слева — сержант синтов Маул. Уильям Андерсон также присутствовал, сидя рядом с Ньютоном.
— Закрой дверь, — сказал Родригес, и один из солдат подчинился. — Мы собираемся проделать все быстро. Мы все были проинструктированы, и все мы присутствовали на тридцати таких встречах.
Он встретился взглядом с Ларой, когда они с Ронином садились.
— И никаких чертовых перерывов сегодня, Брукс. Теперь все это окончательно. Это понятно?
Ронин опустил голову, пряча непроизвольную ухмылку. Лара и полковник по крайней мере по одному разу спорили во время каждой встречи. Это была двадцать седьмая подобная встреча, Родригес был близок к своему счету, но не совсем точен.
Лара подняла руки в притворной капитуляции.