Взглянув вниз, она заметила, что он протягивает ей сверток с едой. В этот момент голод решил снова заявить о себе, скрутив ее желудок. Она выхватила еду из рук бота.
— Я не собираюсь говорить тебе спасибо, — сказала она с набитым мясом ртом.
От резкого вкуса у нее потекли слюнки. Она откусила еще кусочек, не доев первый.
— Тебе и не нужно. Просто послушай.
— Слуфаю.
Так. Чертовски. Хорошо.
Когда бот больше ничего не сказал, Лара подняла на него глаза. Оно по-прежнему не сводило с нее настороженного взгляда. Дождь барабанил по крыше, и этот звук соперничал с ее жеванием.
— Что? — спросила она, запихивая еду за щеку.
— Когда ты в последний раз ела?
— А что?
— Если давно, тебя стошнит.
— Да пошел ты. Я не указываю тебе, куда пихать твое масло или что-то там еще. Я буду есть, сколько захочу, — она откусила еще кусочек, жуя с открытым ртом, чтобы показать еду. Если бы бот сказал хоть слово о ее манерах, она бы выплюнула мясо прямо ему в лицо. Это стоило бы потраченной впустую еды.
Почти.
Бот смотрел еще немного и, наконец, отвернулся.
— Я подожду, пока ты закончишь.
Лара усмехнулась и перебралась на свой поддон. Как раз перед тем, как ее задница опустилась на него, она вспомнила, что промокла насквозь. Нахмурившись, она снова выпрямилась и продолжила есть, наслаждаясь вкусом, несмотря на свой зверский голод.
Она не ела два дня.
Поскольку смотреть было больше не на что, ее взгляд остановился на боте. Его внимание было приковано к ее коллекции сокровищ. Без его проницательного взгляда она могла свободно изучать его.
На нем была выцветшая оливковая куртка, заштопанная в большем количестве мест, чем она могла сосчитать, заплатками и аккуратными, тугими стежками. Единственными незаживающими повреждениями были три маленькие дырочки на груди. Его рюкзак был перекинут через одно плечо, и она предположила, что винтовка висела на другом, упакованная в защитную сумку. Ее бравада угасла бы намного быстрее, если бы она заметила это раньше, когда размахивала ножом.
Ботинки бота были изрядно поношены, но за ними тщательно ухаживали — в отличие от ее собственных. Она не могла заставить себя оглянуться на свою обувь, зная, что один ботинок лежит на боку, а подошва распахнута так, что слишком похоже на хмурый взгляд.
— Зачем ты хранишь эти вещи? — спросил бот.
— О чем ты говоришь?
— Они не служат никакой цели.
— Я подумала, что они красивые, — сказала она, защищаясь, оглядывая свою коллекцию.
Это напомнило ей о том, что она нашла ранее. Отправив в рот оставшийся кусочек мяса, она открыла сумку и достала рамку. К счастью, хотя сама сумка была влажной, фотография не промокла. Когда она несла рамку к полкам, она заметила, что бот держит фарфоровый осколок между пальцами, нахмурив брови, когда он рассматривал предмет. Бот казался… растерянным.
Лара поставила фотографию на верхнюю полку, прислонив рамку к стене. Отступив назад, она рассматривала ее как часть своей большой коллекции, красивую, несмотря на повреждения рамки.
— Этот мир потерян для всех нас, — сказал бот.
— Ни хрена себе, — ответила Лара, стиснув челюсти, чтобы не показать, насколько глубоко его слова затронули ее. Просто еще одно напоминание о том, какой опустошенной была ее жизнь. Здесь — в этой одинокой хижине — было так хорошо, как никогда не будет. — Говори, что ты хотел сказать, и ты можешь уходить отсюда.
Бот молчал, глядя на фотографию, казалось, годами. Его тело было слишком близко к ней, слишком неподвижно; грудь не поднималась и не опускалась, ноги не переступали. Это было неестественно.
— Тебе нужно поесть. Чистая вода. Надежное укрытие, — наконец произнес он. Она собиралась ответить очередным «ни хрена», но следующие слова бота перехватили дыхание. — Я могу дать тебе все это.
— Просто дать? — спросила она, когда к ней вернулось самообладание. — Просто так? Ничто не дается бесплатно.
— Ты права. Прости мне мой выбор слов. Это была бы договоренность.
— Послушай, я не знаю, как твой процессор превратился в Пыль, но я уже говорила тебе, я не…
Бот поднял руку, выставив один палец. Лара захлопнула рот, свирепо глядя на него.
— Наша нынешняя договоренность заключается в том, что ты будешь слушать, — сказал он, встретившись с ней взглядом. Его глаза были невероятно зелеными. — Я обеспечу тебя едой, водой, кровом, одеждой — всем, что требуется твоему организму для функционирования. Ты будешь жить в моей резиденции, — он указал на нее пальцем, заглушая протест, который она собиралась высказать, — на время действия этого соглашения. Цена простая, и ты можешь легко ее заплатить.