Меня отвезли в колонию общего режима, втолкнули в камеру и с лязгом захлопнули за спиной решётку. Оставив один на один с толпой зеков, уже поставленных в известность о том, по какой пикантной статье я сюда попал. И их улыбки не предвещали ничего хорошего. Отбивался я, как мог. Сломал пару носов, выбил пару зубов, но в конечном итоге меня всё же скрутили. И в тот момент, когда уже вот-вот должно было произойти нечто непоправимое, открылся мой портал в Войдас. В новый мир я влетел прямо так — со спущенными штанами и перекошенным от ужаса лицом.
Что было дальше, я уже рассказывал. Панк, казалось бы, не способный ни на что, кроме как бряцать на гитаре и орать в микрофон, умудрился не умереть ни через день, ни через неделю, ни через месяц пребывания во враждебном мире. Из щуплого паренька с подкошенным к двадцати пяти годам здоровьем превратился сначала в опасного воина, а затем в непобедимую машину смерти.
Вернись я в свой мир в тот момент, не поздоровилось бы никому: ни моим соседям по камере, ни суду, ни лживым СМИ, ни мерзким тёткам из комитета по уничтожению детей, ни учителям, ни родителям Фаны. Даже одноклассников бы не пожалел, не делая никаких скидок на возраст. Хотя к тому времени все они уже должны были повзрослеть, если вовсе не состариться.
Вот только дела до всего этого мне уже не было. Я не хотел возвращаться к людям, я не хотел их видеть. Мир, населённый кровожадными монстрами, был куда более гуманен и куда менее жесток, чем место, где я родился и вырос. Что бы я ни сделал, сколько бы сотен или тысяч людей не убил, Фану это не вернёт и её глупую мечту о мире без страданий не исполнит.
Прощай, Вальс Каганер. Ты никому не нужен и никогда не был нужен. Я скиталец. Я — монстр. И других имён мне не нужно.
Я посмотрел на часы: четыре утра. И правда, затянулся рассказ. От безразличия на лицах Арколи и Хино и недовольства на лице Мазори не осталось и следа. У последних двух вообще бежали слёзы по щекам. А пока они переваривали услышанное, я встал, подошёл к окну и раздёрнул шторы. На улице было ещё темно, но с моими глазами это не помеха.
— Обещания нужно выполнять. Правда ведь, Фана?
Едва слышно произнеся эти слова, я повернулся к самкам и посмотрел в глаза Мазори. Поняв, что сейчас прозвучит нечто важное, она смахнула слёзы.
— Я сражусь с Гастаром.
Фана, нейросеть:
Глава 24
Судьба против монстра
— Я сражусь с Гастаром.
Первой со своего места вскочила Хино:
— Чего⁈ Скиталец, ты же тогда…
— Исчезну, да. И твой брат, скорее всего, исчезнет вместе со мной.
— Даже не думай! Я не позволю!
— Как будто тебя кто-то спросит, — усмехнулся я. — Можешь попытаться остановить меня силой, но должна и сама понимать, каковы твои шансы против такого чудовища.
— Не смей решать участь Кероса! Его жизнь тебе не принадлежит!
— Да ты хоть знаешь, сколько жизней я отнял за последние полгода? А сколько за последнюю сотню лет? Уж извини, но жизни миллиардов обитателей Наорина важнее, чем жизнь одного проблемного подростка. И покуда Керос не способен сам себя защитить, это его проблемы.
— Да как ты… — Слёзы покатились по её лицу.
— Хино, успокойся. — Мазори положила руку ей на плечо. — Я прекрасно понимаю твои чувства, но на кону и правда стоит выживание всего человечества и всех картарианцев. Даже если Ке… Вальс сделает, как ты хочешь, и вернёт тебе брата, рано или поздно вы оба погибнете от руки тварей из Войдаса. Мне тоже не нравится идея решать за настоящего Кероса, жить ему или умереть, но… Да я сама не понимаю, что сейчас правильно, а что нет.
— А ты что скажешь? — спросил я у Арколи, сидящей с хмурым лицом и не проронившей ни слова.
— А тебе в кои то веки стало интересно чужое мнение? — проворчала она.
— А почему нет? Моего решения оно не изменит, но мне и правда интересно, что ты думаешь. Не чужие люди, всё-таки.
— Я-то всё понимаю. Всё-таки не такая дурочка, как Хино или эта рыжая. Либо ты, либо весь мир. Не хочется тебя терять, совсем не хочется, но иного выхода и правда нет.
— Вот уж не подумала бы, что всё завершится столь неожиданным поворотом, — произнесла упомянутая рыжая. — Страшнейший монстр из всех, что видел мир, вдруг вспомнит времена, когда был человеком, и встанет на путь света.
— Что за глупости, какой ещё путь света? — скривился я. — Люди так просто не меняются, монстры — тем более. Просто обещания нужно выполнять, только и всего.