Коппельман удивился, что обер-лейтенант Бергер все еще плавал в качестве стажера.
— Беда со Стариком, — пояснил Хун. — Ты же его знаешь.
— А где же Шварц?
— Окончательно свихнулся. До экватора мы шли в адской жаре, почти в поджаренном виде. А на пути к дому, в Бискайском заливе, томми надолго загнали нас под воду. Это оказалось для него чересчур.
Через два дня они вышли в море. По указанию высшего командования было образовано оперативное подразделение из пяти лодок. Они должны были идти на незначительной дистанции в кильватерной колонне.
В широких минных полях оставался свободным лишь узкий проход, да и то по нему периодически пускали тральщики. Тот, кто отклонялся от фарватера, рисковал напороться на мину.
Во главе подразделения и на этот раз шел тральщик, который уже был знаком Коппельману. Его зенитное вооружение значительно усилили. Последней лодкой в колонне шла «зенитная ловушка». Вместо обычного вооружения на передней и задней платформе этой лодки находился так называемый зимний сад — многочисленные счетверенные пулеметные установки. Эта посудина имела задачей при авианалете оставаться на поверхности и вести огонь всеми имеющимися средствами. Остальные лодки должны были по возможности срочно погружаться, а если не успевали это сделать, тоже вели огонь.
Опыта плавания с такими «ловушками» до сей поры не было, но командование прогнозировало хорошие результаты. Экипаж «ловушки», напротив, относился к новой системе со смешанным чувством. Было крайне неприятно выполнять роль подопытного кролика. В кубриках велись разговоры, которых ранее Коппельман не слышал. Некоторые открыто утверждали, что считают команду «зенитной ловушки» кандидатами на тот свет.
Первый воздушный налет последовал через полчаса после выхода в открытое море. Гигантская летающая лодка типа «Сандерленд» спикировала на подводные лодки. Тотчас залаяли зенитки. Лодка взмыла за облака. Некоторое время слышался лишь гул моторов. Очевидно, экипаж самолета с помощью бортовых локаторов определял силы и маршрут отряда, не высовываясь из облаков. Затем гул моторов начал стихать. Самолет улетел на север. Всем было ясно: сейчас появится подкрепление.
Через четыре часа последовал второй налет. На этот раз появились три «бофайтера». С тральщика и с «зенитной ловушки» открыли ураганный огонь. Тиме своевременно заметил опасность и погрузился. Когда его лодка вновь всплыла, самолетов уже и след простыл. Тиме развернулся и медленно прошел вдоль колонны.
В тральщик попала небольшая бомба. А поскольку два его отсека были тоже повреждены, командир решил в целях безопасности вернуться в Лориан.
«Зенитная ловушка» являлась основным объектом налета. Эта лодка с сильным креном качалась на волнах. Расчеты бортовых орудий были перебиты «бофайтерами». Многочисленные разрывы бомб нанесли ей значительные повреждения. Почти половина личного состава была перебита или ранена. Из офицеров уцелел лишь врач. Он вынужден был вести подбитую лодку до базы.
Пять подводных лодок собрались, обменялись сигналами. Продолжать им поход без тральщика или возвращаться в порт? Тиме, конечно, высказался за продолжение похода, остальные командиры хотели возвратиться в базу. Запросили по радио командование. Последовало указание: продолжать выполнение задания без зенитного прикрытия. Лодки послушно двинулись на запад. Тиме стоял на мостике до конца дня. Вопреки инструкции, он упразднил один из двух наблюдательных постов.
— Чем меньше людей на мостике, тем быстрее можно нырнуть под воду, — говорил он Коппельману.
Еще два раза они вынуждены были погружаться, и каждый раз бомбы падали тогда, когда их лодка уже была на безопасной глубине. Когда солнце скрылось за горизонтом, командир приказал погрузиться и идти на глубине двадцати метров. Вахтенные регулярно менялись.
Рано утром они вновь всплыли. Тиме внимательно осмотрелся вокруг, но не обнаружил других лодок. Оказавшись без лидера, они рассеялись по разным направлениям. Тиме задумался: что делать? Батарей могло хватить на три час ходу под водой. Оставалось одно — идти в надводном положении и заряжать аккумуляторы до тех пор, пока позволит обстановка.
Первый «Сандерленд» появился примерно в семь часов.
— Молочник идет! — крикнул маат.
Никто не засмеялся. Шутки над атакующими самолетами весной 1943 года уже не вызывали смеха.
Полчаса небо было чистым. Но едва Тиме высунул голову из башни, противник вновь появился в небе. А лодка еще продолжала зарядку аккумуляторов.
Потом некоторое время она шла под водой. Старший инженер озабоченно поглядывал на амперметр. Энергоресурсы в аккумуляторах подходили к концу. Тиме приказал всплывать. Он с облегчением заметил, что преследователи отстали.
Но радость была преждевременной. В полдень опять пришлось погружаться. В поле зрения лодки пролетел самолет. К счастью, он не заметил ее.
Вновь в течение получаса все было спокойно. Затем они были атакованы в надводном состоянии. Последовало срочное погружение. Две бомбы взорвались совсем близко. Правда, они не нанесли повреждений. Вскоре всем стало ясно, что зарядка аккумуляторов для беспрепятственного ночного движения почти невозможна. Опять ушли под воду. Маленькая лодка продвигалась вперед со скоростью улитки. Обер-лейтенант Бергер рассчитал, что при таких темпах движения они еще в течение шести дней будут в радиусе действий вражеских бомбардировщиков.
За день было девять воздушных тревог и столько же команд срочного погружения. Экипаж сбивался с ног, как на учениях в школе подводников. Более часа на поверхности оставаться не удавалось.
Ночью во время непродолжительного подводного движения они дважды испытали на себе воздействие «трупного света». Как раз перед этим была принята шифровка из штаба с предупреждением быть максимально осторожными при ночном надводном плавании. Тиме со злостью скомкал бумажку с текстом:
— Что у них, чувство провидения? Или они наблюдают за тем, что у нас здесь твориться?..
На следующий день воздушная тревога объявлялась всего восемь раз. Число налетов хотя незначительно, но уменьшалось.
Тиме сообщил в штаб свои координаты. Через минуту оттуда последовал запрос, почему лодка идет так медленно. Тиме бросил фразу, которую можно было понять только однозначно. Радист, ухмыляясь, перешел на передачу, которую не удалось закончить из-за нового налета и погружения. Когда командир вновь поднялся на мостик, его гнев наполовину остыл, он приказал изменить текст ответа в штаб, и маат вынужден был вырвать страницу из книги радиограмм. В конце концов Лутц Тиме хотел стать преподавателем в школе подводников, а для этого нужно было завоевать расположение влиятельных особ. Крошечная ошибка могла сорвать осуществление давно лелеемой мечты.
Лодку гоняли по Бискайскому заливу, как зайца сворой гончих. Самолеты появлялись отовсюду. Лишь на короткое время удавалось всплывать для подзарядки аккумуляторов. Непрерывно сыпались бомбы. Просто чудо, что ни одна из них не попала в цель.
Капитан-лейтенант Тиме вечером обошел все отсеки. Официально — чтобы проверить техническое состояние и выполнение командой отданных ранее распоряжений. В действительности же он хотел узнать, каково настроение экипажа.
Тяжелые дни непрерывного преследования противником наложили на людей заметный отпечаток. Многие были на грани нервного истощения. А ведь впереди еще значительный отрезок маршрута. Командир встречался со взглядами, которые выражали что угодно, только не дружелюбие. Но он не промолвил ни слова. Впервые он почувствовал себя неуверенно. Выдержит ли экипаж?
Наконец наступил первый день, когда ни разу не объявлялась воздушная тревога. Лодка достигла «черной зоны». Активность авиации Англии, Исландии, Гибралтара или США здесь была минимальной.
На параллели Азор двигался конвой — он держал курс на Ливерпуль. Штаб нацелил лодку Тиме наперерез конвою. Она должна была двигаться медленно, поскольку к месту пересечения курсов прибывала лишь через два дня.