— При этом мы поднимемся на десять метров, — подсчитал Тиме. — Оставь все по-прежнему.
Шум насосов действовал успокаивающе. Он заглушал чувство безысходности. Наводящая ужас тишина нарушалась только гулом машин.
Медленно работали помпы. Из наполовину залитой водой лодки выбрасывалось незначительное ее количество. Нет, это конец. Все, что сейчас происходило, напоминало агонию животного на бойне.
Над ними курсировал эсминец. Подводная лодка висела на небольшой глубине. Она ждала смертельного удара. Тиме не предпринимал больше ничего, чтобы уклониться от атаки эсминца: аккумуляторы были полностью разряжены.
Коппельман вспомнил, что он изучал в школе подводников о глубинных бомбах: «Глубинная бомба погружается со скоростью 4 метра в секунду. Ее взрыв предназначается для того…»
Лодка находилась на глубине 40 метров. Ему показалось, что он просчитал до 24, прежде чем наверху шлепнули по воде первые бомбы. Атакующий рассчитал почти прямое попадание. Еще 10 секунд — и жизнь кончится.
В первую секунду Хельмут вспомнил 4 сентября 1939 года. Они сидели тогда с Герхардом и Хайнцем в лесочке. Он мог бы самым точным образом описать то место, где они решили пойти служить на флот, стать офицерами. В этот день они образовали «морской союз» и купили справочник военно-морского флота Вейера.
Во вторую секунду в его голове промелькнула мысль о Куле. Седовласый гигант спрашивал весьма строго, что должен знать старательный ученик об Атлантике: происхождение, глубину, протяженность, значение для мирового судоходства. Когда Хельмут запнулся, отвечая на эти вопросы, он получил пощечину.
В третью секунду он вспомнил, как завхоз Ремиш не хотел приобрести для гимназии помпу для откачивания воды из подвала. Ремиш спорил с директором, утверждая, что в условиях военного времени это роскошь. Глупый Ремиш! Он, конечно, не знал, как важно иметь исправную помпу, чтобы выжить.
В четвертую секунду у него мелькнули воспоминания о лагере трудовой повинности в Экдорфе и своей первой любви. Он лежал с Хайдемари на прохладной лесной поляне. Она была одета в голубое, с белым горошком платье и вязаный жакет. Удивительно, но ее лицо он забыл.
В пятую секунду в его мозгу промелькнул Денхольм. Долговязый маат приказал ему драить комнату, в которой было на метр воды. Хельмут с удивлением спросил: «С чего же я должен начинать? Почему здесь нет помп для откачивания воды? Какая бессмыслица!» Маат вырос до гигантских размеров и, казалось, хотел проглотить фенриха.
На шестой секунде мысли его обратились к гросс-адмиралу Деницу и его речи в Мюрвике. Приглушенным голосом Дениц приказал командиру лодки Лутцу Тиме веерообразно выпустить сотни торпед и таким образом уничтожить весь конвой «ONS-5». Тиме приложил руку к козырьку и коротко сказал: «Слушаюсь, господин гросс-адмирал! Будет исполнено! Сейчас — самое время».
На седьмой секунде он вновь подумал о правилах спасения подводников. До 40 метров это вполне возможно. Лодка при этом должна лежать на грунте. Почему? И почему океан в этом месте имеет глубину свыше тысячи метров? Сорок метров было бы значительно удобнее для судоходства.
На восьмой секунде ему показалось, что он находится на большом танкере, который торпедировали в корму и машинное отделение. Он тотчас же спрыгнул в воду и поплыл изо всех сил прочь от тонущего судна, в то время как позади разливалась горящая нефть. Какой-то хороший пловец обогнал его, показав искаженное страхом лицо, и пробормотал: «Мы этим собакам за все заплатим в свое время…» Все жарче разгорался огонь, все ближе подкрадывалось пламя…
В девятую секунду он вспомнил утро, когда лодка прошла через масляное пятно. Всевозможные обломки и изуродованные трупы болтались на волнах. Капитан-лейтенант приказал ему выловить некоторые предметы и тела. Руки, ноги, оторванные головы с неестественно выпученными глазами. Его стошнило. Почему Тиме отдал это ужасное приказание?
В десятую — и последнюю — секунду Хельмут Коппельман подумал о той ночи, когда они торпедировали судно и эсминец. Он словно увидел себя через мощный бинокль выходящим на верхнюю палубу эсминца. Боль, часами сжимавшая его сердце, прошла. Спасен! Ну, все хорошо…
В этот момент неописуемой силы взрыв разорвал тишину. «Этого не может быть!» — стрелой пронеслось в его мозгу.
И все исчезло.
Глава 13
ТИХИЙ НАЗАД!
Гербер нашел письмо на койке. Уже при первом взгляде на почерк, который был нетвердым и нечетким, он почувствовал, что в письме плохие вести.
Отец написал всего несколько строк и приложил вырезку из газеты — список погибших на фронте. Бумага скверная, шрифт мелкий, а страничка по размеру была меньше, чем месяц назад, — газеты выходили теперь уменьшенным форматом. С глубокой печалью он прочитал, что Хельмут Коппельман, друг его детских и гимназических лет, пал смертью храбрых.
У Герхарда навернулись слезы на глаза. Недавно Хайнц, а теперь вот Хельмут… Он остался один. В голове какая-то пустота. Он почувствовал себя обязанным сейчас же написать родителям Хельмута, но не мог связать даже трех слов.
Вошел лейтенант Адам и огляделся вокруг. Увидев грустное лицо фенриха, он положил ему на плечо руку и быстро вышел: с такими известиями каждый должен справляться в одиночку.
Гербер долго сидел не шевелясь. Он думал о Мюрвике, о прошлом отпуске. Виноват ли он в том, что в их дружбе образовалась трещина? Размышления приводили его к одному выводу: вместо того чтобы замыкаться и обижаться, нужно было переговорить с Хельмутом. Вероятно, в этом случае все было бы в порядке…
Последующие недели и месяцы Гербер был сильно удручен. Он никак не мог смириться с потерей друга. Да и общее положение на фронтах не способствовало улучшению его настроения. Гитлеровские войска стояли уже не на Волге, а на 600 километров западнее. В сводках мелькали названия населенных пунктов, которые упоминались еще в 1941 году.
Северная Африка была потеряна. Остатки африканского корпуса Роммеля, гордости Германии, капитулировали в Тунисе. Британские конвои беспрепятственно бороздили Средиземное море. В июле англо-американские войска высадились на юге Сицилии и натолкнулись в ходе наступления на ожесточенные сопротивление немецких частей. Но сильная крепость на острове Пантеллерия, итальянский форпост на пути к Мальте, сдалась без боя.
Антивоенные настроения, усталость от войны стали основными причинами кризиса, разразившегося в Италии. Муссолини был свергнут. Маршал Бадольо сформировал военное правительство, которое втайне вело переговоры с союзниками и 8 сентября объявило по радио о перемирии. Правительство и король бежали из Рима. В армии началась стихийная демобилизация. Одновременно американцы высадились в Салерно, а англичане — в Таранто. Они встретили незначительное сопротивление, поскольку малочисленные немецкие войска были заняты разоружением бывших союзников, внезапно превратившихся во врагов. Только южнее Рима немцам удалось создать линию обороны против англо-американских войск.
Битва в Северной Атлантике была фактически проиграна. Дениц не отваживался больше запускать свои «грабли» из подводных лодок. Группа «Финк» безуспешно оперировала со своими 59 лодками, неся большие потери. С тех пор как британские конвои стали сопровождать самолеты с авианосцев, положение лодок в океане стало безвыходным.
Все труднее было проникнуть из базы в Бискайском заливе в открытый океан. Английские разведчики и бомбардировщики перехватывали лодки прямо при выходе с базы. Их можно использовать только в Средней Атлантике, но путь этот требовал много времени.
Надводные силы флота были блокированы в портах Норвегии и не могли облегчить участь подводных лодок. Большинство конвоев из Англии и США беспрепятственно достигали портов назначения — Мурманска и Архангельска.
После долгой паузы вновь возобновились воздушные налеты на немецкие города. Новые методы радиопомех ограничивали действия немецких ночных истребителей и обеспечивали почти беспрепятственные действия союзнической бомбардировочной авиации. После «ковровых» налетов целые кварталы немецких городов превращались в руины.