— Я вернусь к вам, чтобы обговорить даты, когда к вам сможет прийти первая гостья для портрета, — сказал он Рогану, отрывисто кивнул, поцеловал руку Селии и ушёл. Впрочем, затеряться в толпе при своём росте он не смог бы при всём желании.
— Какой странный человек, — пробормотала Дева-Смерть и её слегка передёрнуло. — От него мурашки по коже.
— Вынуждена согласиться, — кивнула Селия и через мгновение её лицо омрачилось, будто она вспомнила о чём-то неприятном. — Интересно знать, как там дела у князя.
— Он упомянул, что он ваш литературный агент, кажется? Что за необычная ситуация — князь и вдруг агент?
Селия вкратце пересказала ей обстоятельства их знакомства и последнюю неделю работы с ним. Дева-Смерть слушала с распахнутыми глазами.
— Ничего себе договор, — сказала она. — Напоминает дьявольский контракт.
— Люмьер вовсе не дьявол, — со смехом заверила Селия, — хотя и всеми силами старается убедить нас в обратном. Просто у него тяжёлый характер. Мне думается, это связано с его скитаниями по миру — он просто не привык взаимодействовать с людьми в таких количествах. Но мне кажется, он быстро привыкает.
— Нет, это всё его мизантропия, — вмешался Роган. — Он не говорит об этом в открытую, но я почти уверен, что он ездит по миру только для того, чтобы как можно меньше сталкиваться с другими людьми.
— Для отшельника он неплохо держится в обществе, — заметила Дева-Смерть.
Тут все трое заметили движение — начали выставлять декорации для следующего выступления. Дева-Смерть озорно улыбнулась.
— Если мы закончили с обсуждением этого странного князя, может, пойдём посмотрим на номер? Если вы любите мистику, миссис Кроуфорд, вам он точно должен понравиться...
Глава 7
Дева-Смерть не обманула. Селия вспоминала потом, что поначалу номер показался ей тривиальным, но ему помогла необычная музыка — простая, и всё же исполненная такого мрачного романтизма, что у писательницы трепетало сердце.
Двое возлюбленных, одетые в летящие светлые ткани, вели ожесточённый диалог через танец. Мужчина, буквально каждым движением изливающий свою боль и страдание, отталкивал девушку, которая несмотря на юный возраст, с необычайно зрелой страстью протягивала к нему руки и будто силилась раскрыть тонкими изломленными пальцами свою грудную клетку. Баритон пел от лица мужчины. Селия жадно ловила каждое слово, каждое движение пары, боясь упустить хоть каплю смысла. Когда баритон пропел слово «Каин», восприятие номера поменялось — теперь он всё больше напоминал готическую историю.
— Мужчина, тянущий женщину на дно адской бездны.
Селия вздрогнула и подняла глаза на неожиданно появившегося Люмьера, который неотрывно следил за парой. Его лоб прорезала глубокая складка.
— Но это явно необычный мужчина, — прошептала Селия. — Он скорее напоминает мятущегося духа, что долгие годы безуспешно искал покой и теперь нашёл его. Но зная, что с ним эту непорочную душу ждут только страдания, он отталкивает её.
— По-вашему, это его оправдывает? — Люмьер по-прежнему не смотрел на неё. — Вы правы, это необычный мужчина — хотя бы потому, что он вовсе не такой страдалец, каким хочет казаться. Он — искусный лжец и прекрасно понимает, что влюблённая в него женщина последует за ним в самые глубины ада, каким бы чудовищем он ни был. — Он горько усмехнулся. — Но злая ирония в том, что…
— Дорогой князь, — неожиданно встряла Дева-Смерть, недовольно сверкая на него глазами в полумраке, — не могли бы вы не обсуждать номер во время самого номера — ваш бас слышен на другом конце зала.
Селия, спохватившись, испуганно замолчала, Люмьер же смерил Деву-Смерть, когда та отвернулась, надменно-оценивающим взглядом.
После недолгого затишья, схватка влюблённых достигла развязки. Мужчина резким и злым движением, будто собрав остатки сил, в последний раз оттолкнул девушку и повернулся к ней спиной, прямой и непоколебимый как гранитная плита. Девушка тоже в последний раз простёрла к нему белые тонкие руки, вся её поза кричала об отчаянии, и под протяжный визг виолончели, которая на протяжении всего номера выводила нехарактерные для себя рулады, рухнула на колени и вся сжалась в комок.
Селия зааплодировала одной из первых. Несмотря на критическое замечание Люмьера, номер задел в ней нужные струны.