Еще до приезда Сесиль и Базиля Нил встретился с Маню и изложил свой гениальный по простоте план. Маню все понял и уехал готовиться, окрыленный предстоящим успехом.
— Доминик, к сожалению, не смогла придти. Но передала вам всем большой привет. У нее опять разболелась голова. — Алекс был как-то растерян, но при этом держал себя в руках.
— Глупости все это, просто вы поссорились опять. У Доминик абсолютно несносный характер! Я немедленно ей позвоню. Мы вот тоже немного покричали, но это все ерунда.
Сесиль решительно направилась в бар к телефону. И никто не заметил, как напрягся Нил, ожидая ее возвращения.
— Ну вот, все в порядке, она скоро осчастливит нас своим присутствием, а дорогой Алекс прощен навсегда.
— Сесиль, ты волшебная фея! Укротить мою жену можешь только ты.
Полковник по очереди поцеловал руки Сесиль. Нил сделал бы большее, но ограничился тем, что просто посмотрел на жену. Она по-своему истолковала его взгляд и совершенно счастливо рассмеялась. Базиль тем временем изучал меню, и, казалось, совсем ничего не слышал и не замечая. К обсуждению, что есть и пить, присоединились остальные, и начался обычный для французов ритуал. Прошло довольно много времени, пока консенсус был найден, и официант начал записывать в блокнот заказ.
Доминик появилась как раз к аперитиву. Было видно, что она долго готовилась к ужину. Волосы были элегантно уложены, а платье, похоже, было куплено специально к этому вечеру. Меховая накидка закрывала плечи и руки. Нил не без приятности вспомнил веснушки на ее плечах и спине. Доминик поймала взгляд Нила и улыбнулась.
За традиционными нормандскими морепродуктами последовал фуа-гра четырех видов, луковый суп, затем утка с трюфелями и зеленой фасолью — одна на всех, зато феерически крупная, жирная и нежная. Все это запивалось молодым вином, терпким и сладковатым. Нил давно усвоил, что дорогие, выдержанные вина, коими так славится его новая родина, подаются к еде крайне редко, и связано это не с легендарной французской прижимистостью — на желудке французы не экономят! — а с тем, что вкус хорошего вина не должно перебивать вкусом хорошей еды, и наоборот.
Десерт подходил к концу, уже прибыл крохотный подносик с традиционными рюмочками «дижестива», и тут благость вечера была резко нарушена.
— Господин Бажан, вас просят к телефону! — Официант был явно встревожен.
— Кому это я понадобился, нет нигде покоя! Простите, господа, я скоро вернусь.
Алекс вернулся мгновенно.
— Друзья мои, к нам кто-то забрался, сработала сигнализация, мне надо уехать. Полиция уже там. Жаль, что вечер вы закончите без меня. Надеюсь, ничего серьезного.
Доминик побледнела и ничего не смогла сказать.
— Поезжайте, полковник, а Доминик я провожу сам. — Базиль приобнял ее по-отечески.
— Вы все приезжайте, будем пить вино из моих запасов.
Алекс быстро вышел из зала…
— Нет, Доминик, милая, мы лучше завтра зайдем, я смертельно устала. Последние дни было много работы. Мы выспимся и приедем к обеду. — Сесиль поцеловала заметно погрустневшую подругу.
Нил вышел из машины и открыл дверцу для Доминик.
— До завтра! Не грусти. — Последнее Нил шепнул ей на ухо, и никто ничего не слышал.
— Не провожайте, вон идет Жак, значит, все как всегда в порядке, это опять его дурацкая сигнализация начудила. Сам себя наказал сегодня. Пока!
Базиль завел мотор. Доминик не спеша двинулась по дорожке, освещенной фонарями.
— Жак, ну что на этот раз? — устало поинтересовалась.
— Ничего страшного, мадам, но как-то все непонятно. К нам каким-то образом проник ротвеллер. Ненормальный пес какой-то. Пришлось отключить сигнализацию. Полиция только что уехала, все ловили эту бешеную псину.
Жак был как-то необычно встревожен, а это состояние было не свойственно ему. Его тревога сразу передалась Доминик.
— Как Алекс? Где он?
— В кабинете, мадам.
— А Пюк? Почему он меня не встречает? Жак! Где мое сокровище? — Доминик близоруко осматривала сад, и волнение ее нарастало с каждой минутой.
— Простите, мадам, но все были заняты ловлей этой собаки. Я не заметил, куда мог он убежать. Скорее всего, он спрятался от страха.
— Пюк, Пюк!
Доминик бежала по саду, по дороге сбросив туфли на высоких шпильках. Поиски ничего не дали. В сад на крики жены вышел полковник и, изображая неподдельную обеспокоенность, тоже пару раз прокричал в сторону.
— Жак, дай мне большой фонарь! Быстрее, ну, что ты копаешься!
Сначала Жак увидел розовый бант, а уж потом, того, на которого этот бант повязала Доминик. Жалкий пекинес никак не смог оказать достойного сопротивления боевому ротвеллеру. Он поднял бренные останки и, завернув в фартук, направился к дому. Верный друг и слуга заранее сочувствовал своему хозяину и другу.