Мы подошли, Макс прутом остановил вращение упыря вокруг оси, после чего сказал:
- Итак, Эйнштейн...
- Я Рубинштейн, - перебило тело.
- Да пофиг. Откуда ты такой взялся?
- Пришел.
Макс отступил на шаг, оглядел упыря и сказал, взглянув на Макарыча:
- Ну-ка, врежь ему.
Макарыча долго упрашивать не надо. Он широко размахнулся и, крякнув, зарядил железякой от души.
Раздался звонкий звук, словно удар пришелся по камню, и упырь стал качаться, медленно поворачиваясь.
- Господа, зря стараетесь, - произнес он. - Мне не больно. Да и, скажем прямо, вреда причинить вы мне не можете.
- Вот сейчас и поглядим.
Макс взглянул на меня, перевел взгляд на топор, с которым я так и не расстался, и кивнул на упыря.
Я приблизился к болтающему телу и секунд десять раздумывал, прикидывая место удара. Только замахнулся...
- Не жалко? - с просительной ноткой сказал упырь. - Что вы ко мне прицепились?
Я замер в нерешительности, потом опустил топор и сказал:
- Говори, что ты такое.
- Я не знаю, - со вздохом ответил Рубинштейн, будто ему нужно дышать. Хотя черт его знает. - Я помню, что лег спать вечером, как обычно, а проснулся рано утром от жуткого голода. Быстро опустошил холодильник, все съел, даже кошачий корм. Потом пришел наш рыжий кот, он был такой толстый и аппетитный... В общем, ему не повезло.
- И кота сожрал, зараза, - прокомментировал Семен.
- На шум вышли родители. Этот момент я помню плохо, видать отец оглушил меня табуреткой. Он у меня человек военный был.
- Не иначе в армии самого Кайзера служил, - сказал Макс.
Упырь юмора не понял и продолжил:
- А потом я очнулся в ванной. Дверь, как ни старался, открыть не смог, её видимо заперли снаружи. На крики тоже никто не откликнулся. Очень скоро голод вернулся.
Лицо упыря перекосилось, он замолчал на мгновение.
- Это было ужасно. Сколько дней провел в том помещении, я не знаю. Может один, а может неделю. Разум помутился из-за невыносимого чувства голода. Я сжевал полотенца, от шампуней тошнило, хозяйственное мыло оказалось ничего, но от голода помогало слабо. Я бы съел пальцы или ноги, если бы смог их откусить.
- Жесть какая, - сказал я. - Что было дальше? Рассказывай.
- Все это время взаперти я не мог спать. Но в какой-то момент отключился, а когда проснулся, чувство голода стало гораздо слабее, словно его поместили куда-то глубоко и обернули плотным одеялом. Тогда же я почувствовал огромную силу и без труда выломал дверь вместе с частью стены. Разворотил кирпичи голыми руками и ни одной царапины, ни ссадины, ни даже крохотного синяка.
- Все это конечно интересно, но я не понял, двух вещей, - вмешался Макарыч. - как ты дотопал сюда со своей неметчины и почему так знатно говоришь по-нашенски.
- Я родился и вырос здесь.
- Ври-ври, да не завирайся, - Макарыч стукнул его железкой. - Не припомню у нас тут никаких Эпштейнов...
- Рубинштейнов, - автоматически поправил упырь. - Когда я родился мне дали другое имя.
- С каких же пор ты стал Рубинштейном, да еще и фон? - спросил я.
- Сразу, как выбрался из ванной.
- А что - резонно. Вступил в новую жизнь, взял новое имя, - с усмешкой сказал Макс.
- Не взял. Мне его дали.
- Кто ж тебе его дал? - спросил я.
- Хозяин.
- Что еще за хозяин? Его ты тоже сожрал?
- Я никого не сожрал. Для меня это неприемлемо.
- Так что за хозяин?
- Я ничего про него не знаю, кроме того, что он дал мне имя и цель.
Макс не выдержал, приблизился на опасное расстояние и по своей ментовской привычке заорал:
- Говори, падла! Не молчи сукаааа!
- Сударь, избавьте меня от своего неприятного общества, - сказал упырь, потом схватил Макс за шею и отшвырнул словно соломенное пугало. Мы даже испугаться не успели.
Евгений бросился к Максу, но тот вскочил красный от ярости и рванул к упырю. Однако на пути возник Макарыч.
- Остынь. Дай я попробую, - сказал он в полголоса.
Макс насупился, но остановился.
- Так что ты там говорил про хозяина? Дал имя и цель?
- Я вижу вы не испытываете ко мне никакого уважения... Будьте любезны обращаться ко мне на «Вы».
- Да что б тебя, - простонал Евгений.
- Отто будьте добры, расскажите про хозяина. Как он дал вам имя и цель? - Макарыч продолжил с невозмутимым видом, кажется даже его морщины стали не столь глубокими.
- Я просто понял, что теперь я Отто фон Рубинштейн и у меня есть цель. И всем этим я обязан Хозяину.
Макс фыркнул. Где-то вдалеке послышался шум множества упырей. Макарыч спросил: