В этот момент первая гадина со стены завершила свой обходной манёвр. Комаров заметил смазанное движение периферийным зрением, но монстр оказался слишком быстрым. Существо оттолкнулось от стены мощными задними конечностями и совершило невероятный прыжок метров на семь прямо в центр боевого порядка.
Тварь обрушилась сверху на Ефимова, сбив худощавого бойца с ног всей своей огромной массой. Они вместе покатились по мокрому скользкому полу в лужах розовой слизи. Ефимов успел инстинктивно выставить перед собой автомат обеими руками, и монстр со всего размаху напоролся грудью на горячий ствол. Однако это не остановило чудовище. Четыре омерзительных ротовых лезвия мгновенно раскрылись вокруг головы бойца и с силой опустились на его грудь. Острые хитиновые клинки с мерзким скрежетом распороли прочную ткань разгрузочного жилета и начали вгрызаться в слои кевлара — арамидной брони, которую в СССР называли ТСВМ-ДЖ. Ефимов хрипел от нехватки воздуха, пытаясь удержать лязгающую пасть подальше от своего лица, пока жёлтая едкая слюна монстра капала на его тактические очки.
— Убери эту мразь с него! — рявкнул Комаров, не имея возможности стрелять из-за риска задеть своего.
Чернов бросился на помощь с невероятной для его комплекции скоростью. Он с разбегу пнул существо тяжёлым армейским ботинком в бок, заставив тварь на долю секунды ослабить хватку. Затем боец сунул дымящийся ствол своего автомата вплотную к основанию головного сегмента монстра и нажал на спуск, удерживая крючок до тех пор, пока не опустошил половину магазина. Пули калибра 5,45 прошили сочленения брони насквозь, разворотив внутренности существа в кровавую кашу. Головная капсула твари с влажным хлопком взорвалась изнутри, обильно окатив шлем и лицо Чернова зловонной жёлтой жидкостью.
Мёртвая туша монстра наконец обмякла и навалилась на Ефимова всем своим мёртвым весом. Боец судорожно оттолкнул от себя подёргивающиеся останки и с трудом сел на скользком полу, тяжело хватая ртом воздух. Его бронежилет был безнадёжно испорчен и глубоко распорот на груди, но многослойная арамидная ткань выдержала давление чудовищных лезвий. Однако на левом предплечье ткани формы были пробиты, и от локтя до запястья тянулись три глубокие кровоточащие раны.
— Цел, — ошеломлённо прошептал Ефимов.
Руки его тряслись, но голос оставался ровным.
— Перевяжись на ходу, — приказал Комаров. — Двигаемся. Быстро, пока новые твари не пожаловали.
Козлов, стоявший на прикрытии с КС-23 наготове, быстро оглянулся на Ефимова и тут же отвернулся обратно, вглядываясь в темноту зала. Пальцы его на цевье ружья побелели от напряжения.
— Живой? — процедил он сквозь зубы. — Хорошо. Пошли отсюда.
Чернов помог Ефимову подняться. Тот, встав на ноги, посмотрел на мёртвую тварь. Хитиновое тело ещё подёргивалось в мелких конвульсиях, конечности загребали воздух, скребли по бетону. Из разбитого головного сегмента медленно вытекала густая мутная жидкость, растекаясь лужицей. Ефимов отступил на шаг, потом ещё на один. Лицо его, обычно спокойное и чуть ироничное, окаменело. Он перевёл взгляд на собственный распоротый бронежилет, на порезы на руке, откуда сочилась кровь, смешиваясь с жёлтой жидкостью твари. Пальцы, потянувшиеся к бинту, подрагивали так сильно, что он не мог развернуть упаковку. Чернов молча забрал бинт, размотал и начал перевязывать.
— Спасибо, — выдохнул Ефимов.
— Не за что. Я тебе выстрел в голову этой дряни припомню ещё не раз. Ты мне теперь должен.
Чернов говорил обычным тоном, как в казарме, как на учениях, и именно эта обыденность интонации помогла Ефимову собраться. Он кивнул, проглотил ком в горле, стиснул челюсти и взялся за автомат.
Они почти бежали через зал, по щиколотку в слизи, перешагивая через тела. Девяткин несся, прижимая портфель, спотыкаясь, и Чернов дважды ловил его за локоть. Справа и позади щёлканье нарастало. Комаров не оглядывался, но слышал, что их становилось больше.
— Дверь! — указал стволом Козлов.
Впереди, в стене, обозначился дверной проём. Стандартная стальная дверь, но деформированная. Рама перекошена, один угол ушёл вверх, словно кто-то потянул его с нечеловеческой силой. Или словно пространство вокруг рамы расширилось неравномерно. Дверь приоткрыта.