— Юрий Владимирович не физик, — ответил Каплан, и в голосе его прозвучала нотка, которую он позволял себе только наедине с Нечаевым. — Он не понимает, что пространство не подчиняется пятилетним планам.
— Валентин.
— Я серьёзно, Аркадий. Если мы скакнём через ступень и что-то пойдёт не так, Юрий Владимирович не полезет сюда разбираться лично. А мы будем здесь. В семидесяти метрах под землёй. С установкой, которая ведёт себя нелинейно.
Нечаев сложил лист и убрал в карман.
— Хорошо. Выйдем на двадцать восемь. Если затухание в пределах ноль пять, сразу поднимемся до тридцати. Если ниже, останавливаемся и пересчитываем.
— Договорились.
Каплан вернулся к завтраку, и лицо его немного расслабилось. Нечаев допил чай и откинулся на стуле. В столовую начали подтягиваться остальные. Молодой инженер Серёжа Волков, двадцать пять лет, специалист по системам питания, сел через два стола и раскрыл книжку, читая за завтраком. Электрик Пахомов, пожилой, молчаливый, взял свою порцию и ушёл в угол. Две лаборантки, Оля и Марина, пришли вместе, о чём-то тихо переговариваясь и посмеиваясь. На объекте сорок три человека, и Нечаев знал каждого по имени, по специальности, по привычкам.
— Слышал, — сказал Каплан, дожёвывая, — Пахомов вчера нашёл трещину в изоляции третьей катушки. Микротрещину, визуально, доли миллиметра. Заклеил эпоксидной, но говорит, что при повышении мощности может пробить.
— Когда он доложил?
— Вечером. Я записал в журнал. Он предлагает заменить секцию изоляции, но для этого нужно отключать установку на двое суток.
— Двое суток мы себе позволить не можем. Какова вероятность пробоя на двадцати восьми процентах?
— Пахомов говорит, низкая. Но Пахомов всегда говорит «низкая», потому что боится, что мы остановим работу и его отправят обратно в Челябинск.
Нечаев постучал пальцами по столу.
— После сегодняшнего запуска. Если всё пройдёт штатно, дадим ему двое суток на замену. Между сегодняшним пуском и следующим.
— Добро.
Они поднялись, сдали подносы. Зинаида Павловна собирала тарелки, и столовая наполнялась людьми, голосами, звяканьем. Обычное утро. Каша, чай, разговоры. Серёжа Волков перевернул страницу книги. Оля засмеялась чему-то, что сказала Марина.
Оба мужчины шли по коридору к лестнице, ведущей на нижние уровни. Шаги Каплана шаркали по линолеуму, шаги Нечаева звучали коротко, чётко.
— Аркадий, — сказал Каплан, и по тому, как он произнёс имя, без отчества, Нечаев понял, что сейчас будет что-то личное, не рабочее. — Ты думал когда-нибудь, что будет, если у нас получится? По-настоящему получится?
— Постоянно.
— Нет, я не про отчёты и ордена. Я про то, что мы в буквальном смысле ломаем структуру пространства. Мы берём ткань, из которой сшита вселенная, и мнём её пальцами. Ты никогда не задавался вопросом, что может быть по ту сторону? Если пространство складывается, значит, между складками что-то есть?
Нечаев остановился у двери лестничной клетки.
— Между складками, Валентин, по определению ничего нет. Складка, это сближение двух точек одного и того же пространства. Мы не создаём ничего нового. Мы сокращаем расстояние.
— Теоретически.
— Математически.
— Математика описывает идеальную модель. А мы работаем с реальным пространством. С реальной вселенной, которая существует тринадцать миллиардов лет и которая, возможно, устроена несколько сложнее, чем наши уравнения.
Нечаев открыл дверь и пропустил Каплана вперёд.
— Твоя осторожность мне нравится, — хмыкнул он. — Она удерживает меня от глупостей. Но не позволяй ей превращаться в страх, Валентин. Страх, плохой советчик для учёного.
Каплан усмехнулся.
— А самонадеянность, хороший?
— Самонадеянность, это то, что двигает науку. Всегда двигало.
Они спускались по лестнице, мимо второго уровня, к третьему. Бетонные ступени, четыре марша по девять, металлические перила, выкрашенные серой краской. На площадке между маршами Нечаев остановился и посмотрел вниз, в пролёт лестницы, уходящий в бледно-зелёную глубину.
— Сегодня мы узнаем, — проговорил он негромко. — Двадцать восемь процентов. Если затухание поведёт себя нормально, к вечеру выйдем на тридцать. И тогда деформация достигнет сантиметрового диапазона. Сантиметр, Валентин. Не микроны, не доли миллиметра. Целый сантиметр пространственного смещения. Видимый невооружённым глазом.