— По стандарту, — повторил Козлов, сидевший через два ряда, и усмехнулся одними губами. — По стандарту мы в тайгу на раздолбанном ПАЗике не ездим.
— Козлов, — негромко одёрнул Комаров.
Боец замолчал. Но усмешка не ушла.
Автобус дёрнулся. Водитель, рядовой Федотов, объезжал очередную яму, ругаясь себе под нос. За окнами ельник начал редеть, сменяясь вырубкой. Комаров заметил первый признак объекта, бетонный столб с табличкой, буквы на которой стёрлись от времени. Потом проволочное ограждение, ржавое, местами повалившееся.
Андрей встал, держась за поручень, и повернулся к салону. Его бойцы. Девять человек. Все из «Вымпела», все прошедшие Балашиху, все с боевым опытом. Они сидели в полной экипировке, в камуфлированных комбинезонах, разгрузочных жилетах. Автоматы АКС-74 с укороченным стволом стояли между колен. У двоих, Рябова и Козлова, помповые ружья КС-23, тяжёлые, короткоствольные, для работы в замкнутых пространствах.
— Внимание, — даже не повысел голос капитан, его и так слышали. — Объект «Кристалл». Подземная лаборатория, три уровня. Сорок три человека персонала, связь потеряна в шесть тридцать. Характер аварии неизвестен. Радиационная и химическая угроза маловероятна, но дозиметры держим наготове. Входим двумя пятёрками. Первая пятёрка со мной. Рябов, Козлов, Ефимов, Чернов. Вторая. Старший, Гущин, с ним Лапин, Муратов, Сидоренко, Петров. Девяткин идёт с первой группой, между мной и Черновым.
Подполковник побледнел ещё сильнее, хотя казалось, что бледнеть уже некуда.
— Я полагал, что останусь на поверхности…
— Вы единственный, кто хоть что-то знает о том, что внутри. Мне вы нужны рядом.
Комаров произнёс это спокойно, без нажима, как констатацию факта.
— На всякий случай.
Девяткин открыл рот, закрыл. Поправил очки.
— Хорошо.
Автобус остановился. Федотов заглушил двигатель, и наступила тишина. Не мирная, загородная тишина, а какая-то ватная, давящая. Андрей первым спустился по ступенькам.
Площадка перед входом в объект представляла собой бетонированный пятачок метров тридцать на тридцать. Три грузовика ГАЗ-66 стояли ровно, бамперами к забору. Легковой автомобиль, чёрная «Волга», тоже на месте. Никаких следов эвакуации. Вход в объект выглядел как стандартный военный портал, бетонная рама, стальная дверь, выкрашенная в защитный зелёный цвет. Дверь приоткрыта. Не распахнута, а именно приоткрыта, сантиметров на двадцать. Из щели тянуло холодом.
Комаров замер, подняв кулак. Группа остановилась за его спиной. Тишина, обволакивающая площадку, была неестественной. Ни звука моторов, ни гудения вентиляции, ни голосов. Объект, на котором работают сорок три человека, не может быть беззвучным. Вентиляционные шахты должны гудеть, дизель-генераторы, вибрировать, люди, разговаривать, ходить, стучать инструментами. Но здесь стояла мёртвая, густая тишина, нарушаемая только капелью с деревьев и далёким карканьем вороны.
Грузовики блестели от влаги. На ветровом стекле ближайшего ГАЗ-66 скопились мокрые листья, жёлтые и бурые, залепившие дворники.
— Интересно, где все?
— Может, спустились вниз? — предположил подполковник.
— И охрана?
Комаров подошёл ближе. Присел на корточки. На бетоне перед дверью, чуть левее порога, темнела лужа. Он достал фонарь, щёлкнул кнопкой. Луч выхватил бурое, уже подсохшее пятно с неровными краями. Кровь.
— Федотов, остаёшься с автобусом. Если через четыре часа не выйдем на связь, уезжай и докладывай по инструкции.
Федотов кивнул. Ему двадцать, срочник, водитель. Он уже с испугом смотрел на кровь на бетоне, и кадык его ходил вверх-вниз.
Капитан повернулся к группе.
— Проверить оружие. Фонари. Связь.
Девять человек синхронно защёлкали затворами. Короткие, отработанные движения. Рябов, широкоплечий, с густыми рыжеватыми усами, передёрнул цевьё КС-23, и звук этот, тяжёлый, масляный, показался Комарову странно уместным и даже приятным.
Радиостанции Р-392, портативные, работали в УКВ-диапазоне. Андрей проверил свою, услышал подтверждение от Гущина. Гущин же, старший второй пятёрки, коренастый, с монгольскими скулами и абсолютно спокойными глазами, поднял большой палец.
— Пошли.
***
Дверь подалась легко, слишком легко для своего веса. За ней открылся тамбур, три на три метра, бетонные стены, ещё одна дверь. Тоже приоткрыта. За тамбуром начинался коридор, пологий уклон вниз, стены обшиты металлическими панелями, потолок низкий, метра два. Лампы дневного света горели. Каждая третья мерцала, остальные давали ровный, чуть зеленоватый свет.