Спите крепко, палач с палачихой?Улыбайтесь друг другу любовней!Ты ж, о нежный, ты кроткий, ты тихий,В целом мире тебя нет виновней!Добродетель… Твою добродетельМы ослепли вязавши, а вяжем…Погоди — вот накопится петель,Так словечко придумаем, скажем…. . . . .
Сон всегда отпускался мне скупо,И мои паутины так тонки…Но как это печально… и глупо…Неотвязные эти чухонки…
1906
* * *
Но для меня свершился выдел,И вот каким его я видел:Злаченно — белый — прямо с елкиБыл кифарэд он и стрелец.Звенели стрелы, как иголки,Грозой для кукольных сердец…Дымились букли из-под митрыНа струнах нежилась рука,Но уж потухли струны цитрыМеж пальцев лайковых божка.Среди миражей не устануЕго искать — он нужен мне,Тот безустанный мировражий,Тот смех огня и смех в огне.
ТРИ СЛОВА
Явиться ль гостем на пиру,Иль, чтобы ждать, когда умруС крестом купельным, на спине ли,И во дворце иль на панели…
Сгорать ли мне в ночи немой,Свечой послушной и прямой,Иль спешно, бурно, оплывая…Или как капля дождевая,
Но чтоб уйти, как в лоно водВ тумане камень упадет,Себе лишь тягостным паденьемТуда, на дно, к другим каменьям.
ТРИНАДЦАТЬ СТРОК
Я хотел бы любить облакаНа заре… Но мне горек их дым:Так неволя тогда мне тяжка,Так я помню, что был молодым.
Я любить бы их вечер хотел,Когда, рдея, там гаснут лучи,Но от жертвы их розовых телТолько пепел мне снится в ночи.
Я люблю только ночь и цветыВ хрустале, где дробятся огни,Потому что утехой мечтыВ хрустале умирают они…Потому что цветы — это ты.
ВЕСЕННИЙ РОМАНС
Еще не царствует река,Но синий лед она уж топит;Еще не тают облака,Но снежный кубок солнцем допит.
Через притворенную дверьТы сердце шелестом тревожишь…Еще не любишь ты, но верь:Не полюбить уже не можешь…
ЗАВЕЩАНИЕ
Вале Хмара-Барщевскому
Где б ты ни стал на корабле,У мачты иль кормила,Всегда служи своей земле:Она тебя вскормила.
Неровен наш и труден путьВ волнах иль по ухабамБудь вынослив, отважен будьНо не кичись над слабым.
Не отступай, коль принял бой,Платиться — так за дело,А если петь — так птицей пойСвободно, звонко, смело.
ЗИМНИЙ РОМАНС
Застыла тревожная ртуть,И ветер ночами несносен…Но, если ты слышал, забудьСкрипенье надломанных сосен!
На черное глядя стекло,Один, за свечою угрюмой,Не думай о том, что прошло;Совсем, если можешь, не думай!
Зима ведь не сдастся: тверда!Смириться бы, что ли… Пора же!Иль лира часов и тогдаНад нами качалась не та же?..
ЗИМНИЙ СОН
Вот газеты свежий нумер,Объявленье в черной раме:Несомненно, что я умер,И, увы! не в мелодраме.
Шаг родных так осторожен,Будто все еще я болен,Я ж могу ли быть доволен,С тюфяка на стол положен?
День и ночь пойдут Давиды,Да священники в енотах,Да рыданье панихидыВ позументах и камлотах.
А в лицо мне лить саженныйКопоть велено кандилам,Да в молчаньи напряженномЛязгать дьякону кадилом.
Если что-нибудь осталосьОт того, что было мною,Этот ужас, эту жалостьВы обвейте пеленою.
В белом поле до рассветаСвиток белый схороните…. . . .А покуда… удалитеХоть басов из кабинета.