- Энэтуан! – вскричала я. – Что ты творишь! Отпусти сейчас же! Мне больно!
- Больно. Тебе должно быть больно! – прозвучал убийственный ответ герцога. И этот голос тоже был чужим, как будто говорил не герцог.
- Да что происходит?! Энэтуан, очнись!
- Тебе должно быть больно! – вновь повторил тот, кто стал мне мужем.
И начался мой персональный кошмар на несколько бесконечных часов беспрерывной боли. Сначала я кричала в надежде, что меня услышат и придут на помощь, но потом поняла, что на комнате наложили заклятие тишины. В какой-то момент осознала, что голос я сорвала так, что хоть и открываю его в крике ужаса и боли, но из горла вырывается только хрип. Я пыталась вырваться, даже пыталась пинаться и применить защитную магию, но все мои попытки были сметены силой и яростью мужчины, а заклинания не получались без концентрации, которую разрушал очередной виток боли.
Моё тело рвали на части. Перед глазами было только лицо моего мучителя. В какой момент мужчина овладел мною, я не поняла, так как больно было везде. Я только чувствовала, что кровь застилает мне глаза, теплыми струйками стекает по рукам, пропитывает простынь подо мной. А в ушах раздается только «Тебе должно быть больно!». Эти слова, как заклинание, произносил и произносил мой муж…
А потом я перестала чувствовать. Совсем. Последней моей мыслью было то, что я умираю…
Но я ошиблась. Это было лишь беспамятство, которое смыл очередной приступ боли. Меня били по щекам с такой силой, будто пытались оторвать мне голову. А потом снова и снова овладевали мной, насиловали раз за разом, ставя в разные позы и нанося удары по ребрам, спине, шее. Мной вертели, как безвольной куклой, сломив всякую попытку к сопротивлению. Я теряла сознание от боли, и эта же боль возвращала его обратно.
А затем чернота поглотила меня окончательно.
Очнулась я от крика, но не своего, а чужого, хотела посмотреть, кто кричит, но не смогла открыть глаза, что-то склеило мне ресницы, а руки не поднимались, чтобы помочь их разлепить. Боль пронзила тело от желания пошевелиться. И я опять замерла. Только слушала крики удивления и ужаса, возгласы гнева вокруг себя. Потом услышала голос Энэтуана, совсем рядом, шепчущий «Лин, Лина…». Кто-то ругался, похоже, это был мой отец, а плакала мама. Но мне было все равно, хотелось просто лежать и не двигаться, а еще лучше умереть, чтобы сердце перестало биться. Тогда оно тоже не будет болеть.
Вскоре слух стал яснее, я стала различать голоса и все слова:
- Уведите милорда Бирейского в его комнаты, - давал указания мой отец. – Только проследите, чтобы на этаже не было ни прислуги, ни гостей. И скажите служанке, которая все это обнаружила, чтобы держала язык за зубами. Пусть она приведет в порядок миледи Гвендолин. Её надо умыть. Леди Лизетт, - обратился он к жене. – Распорядитесь срочно прислать сюда целителя. А я доложу о случившемся королю.
Послышались торопливые шаги, потом влажной салфеткой мне протирали лицо, шею и руки, плечи, грудь, спускаясь все ниже и ниже.. Эти прикосновения приносили боль, но уже не такую резкую, а тянущую. Я постанывала, а служанка ревела, приговаривая, чтобы я еще немного потерпела.
Когда кровь с лица была смыта, я попыталась открыть глаза, но не смогла все равно. Веки были тяжелыми и не хотели подниматься, а вернее, они просто так опухли, отекли. Как выяснилось, говорить я тоже не могла, только стоны и хрип издавало горло, в которое будто насыпали жгучего перца.
Вскоре вернулась мама, говорившая с кем-то:
- Надеюсь, вы поможете, и не будете распространяться об увиденном.
- А герцог? Что с ним?
- С ним все нормально. Он просто спал рядом и проснулся от крика служанки, которая пришла утром будить миледи.
- Я тоже осмотрю его.
- Это ваше право, но только после того, как вы поможете моей дочери, - мама умела говорить жестко.
Я почувствовала, что надо мной склонились, пальцы приоткрыли мои веки, а потом пробежались по телу, опять причиняя боль, хотя чуть прикасались ко мне.
- Надо сменить постель. Это её кровь на матрасе? – прозвучали слова целителя.
Руки отца подняли меня, пока шла смена постельных принадлежностей, потом опустили на холодную простынь.
- За физическое здоровье миледи волноваться не следует, - сказал целитель, а я чувствовала, как волны магии проходят по телу, щекоча в тех местах, где были наибольшие повреждения. – Регенерация уже началась, ведь у миледи хорошая доля первородной крови, но об эмоциональном и душевном состоянии я не могу делать хоть каких-то прогнозов. Сейчас она уснет под действием целебного сна, проспит долго. Лучше её не будить.