- О подробностях спрашивать не буду ни лорда Энэтуана, ни Гвендолин, но ваша дочь может пролить свет на некоторые моменты этой атаки, что нам пока неизвестны.
Послышались шаги, король вышел. Я приоткрыла глаза, осматривая из-под ресниц комнату. Никого. Оказывается, вышли все. Хорошо. Значит все, что произошло, это нападение на нас. Если бы герцог убил меня, то это привело бы к устранению его из политики. Королевство бы нажило врага в лице герцога Лавийского, а это не слабый противник. Значит, все было неслучайно. Стало ли мне от этого легче? Нет. Видеть так же никого не хотелось. Но то, что я способна о чем-то думать и делать выводы, говорит, что я не повредилась рассудком. Хоть это радует.
Пока рассуждала, не заметила, как в комнату вошли служанка и целитель.
- О, миледи! Вы очнулись. Это хорошо. Очень хорошо. Его Величество Димиан желает видеть вас сегодня вечером, так что попробуйте подняться с постели. Служанка поможет вам выкупаться. Вам так же необходимо выпить укрепляющего настоя. Так как вы себя чувствуете, миледи? – спрашивал врачеватель, а сам проводил сканирование магией и продолжал говорить. – У вас прекрасное здоровье, и не осталось никаких внешних последствий, Вы опять прекрасны, Ваша Милость.
Видя, что я не отвечаю, господин Роденуан присмотрелся к моему лицу. Не знаю, что он увидел во мне, но он только заговорил:
- Все пройдет, миледи, все пройдет. Не зря говорят, что время лучший доктор, оно вылечит…
Тут я не выдержала и тихо проговорила:
- А могила исправит.
- Какая могила? – не понял целитель. – Рано вам говорить о смерти. Даже думать. У вас впереди долгая жизнь, и если вы не зациклитесь на своих переживаниях и обидах, она будет счастливой. Поверьте старику. Я пойду и доложу, что вы бодрствуете.
После его ухода, служанка помогла мне встать и проводила в ванную, которую уже приготовила, пока целитель говорил со мной. Физически я действительно чувствовала себя хорошо, только очень захотелось есть. А горячая вода и душистая пена с успокаивающими маслами смыла остатки застоя в мышцах после долгого пребывания в кровати. Вот бы еще все воспоминания так же можно было смыть водой! И как теперь жить дальше?
…
В темную комнату с окнами, закрытыми плотными шторами, вошел король Димиан. Он не сразу увидел сидящего в кресле друга.
- Вот где ты прячешься? А почему в темноте? – спросил король и, подойдя к окну, раздернул в стороны портьеры. В помещение ворвались солнечные лучи, освещая кабинет герцога Бирейского.
- Что за хандра? Так не похоже на тебя, - проговорил Димиан и обернулся к Энэтуану. Увиденное заставило его поморщиться. Герцог сидел и пил прямо из бутылки. На его смуглом лице появилась многодневная щетина, под глазами лежали черные круги, нос заострился, а губы скривила гримаса.
- Ты решил в вине утопить свое горе или утопиться самому? – король подошел к другу и вырвал бутылку, поднес к носу и принюхался. – Бр-р. Ну и пойло! Один запах может сбить с ног. Так ты просто смертельно пьян.
- Если бы, - хрипло проговорил герцог и вытащил из-под стола другую бутылку. – Не берет, вернее, не пробивает.
- Если трезв, тем лучше. Через несколько часов я собираю всех для расследования. Прибудет придворный маг и лекарь, что лечил тебя. Никого лишнего на слушании не будет. Тайна останется не раскрытой. Леди Бирейская тоже будет присутствовать. Так что приготовься. Еще не хватало, чтобы тебя увидели в таком плачевном виде.
- Она пришла в себя?! И что говорит? Проклинает меня? – забросал вопросами герцог своего друга. – Меня к ней не пускают.
- Ничего не знаю. Её лекарь доложил, что леди проснулась, ведет себя тихо, ничего не говорит.
- Я не смогу посмотреть ей в глаза…
- Посмотрим… и решим, как быть дальше. И пойми, это не первый и не последний случай нападения на тебя. Только сейчас действовали изощреннее. Не дай сломить себя. Приводи себя в порядок, иначе я разозлюсь, а в гневе я страшен.
- Конечно, конечно, знаю я какой ты страшный, мой король, - с ехидцей в голосе сказал лорд Бирейский. – Не волнуйся, к указанному часу буду готов.
….
Мама зашла ко мне сразу же, как я пообедала. Правда, кормили меня бульоном и пюре, так как я долго голодала. Настроение улучшилось, если вообще можно было так сказать о моем душевном состоянии.