Когда король вышел, в комнате повисла гнетущая тишина, которую нарушил лорд Энэтуан:
- Леди Гвендолин, если вы желаете, вы получите свободу…
- Постойте, милорд, - перебил его отец. – Не спешите все решать сгоряча, и под влиянием вины, которую вы не хотите отпустить. Начните все сначала, как советовал король. Не стоит потакать нашим врагам, которые будут потирать руки от того, что смогли хоть не убить, но нарушить жизнь Первого Советника. А ты, дочь, - уже обратился он уже ко мне. – Прояви терпение и снисхождение к тому, кто тебя любит.
Я стояла, опустив голову. И по мере того как отец говорил, понимала, что я остаюсь в этом доме, рядом с мужем, который может потребовать от меня выполнение супружеского долга. И меня охватывала паника. Я не переживу этого. От страха попятилась от герцога Бирейского, а потом и вовсе вылетела из комнаты и стрелой полетела в свои покой, не обращая внимания на окрики отца и матери.
А в своей спальне я бросилась на кровать и зарыдала. Меня оставляют с ним.
- Дочка, - раздался голос матушки. – Ты разрываешь мне и отцу сердца. Ты и Вея – наши дочери, которых мы не смогли защитить. Но вы живы, а значит, не все потеряно. И мы надеемся, что Гвинивея поправится, сможет все вспомнить. И надеемся, что твой супруг, который любит тебя, сможет вернуть твоё расположение. Сделай шаг навстречу. Энэтуан не глуп, напором идти не будет, и заставлять тебя не будет. Да вам и так редко видеться придется, ведь ты через пять дней уже учиться начнешь. Среди своих сверстников, в кругу новых знакомых забудешь постепенно всё, оживешь.
Голос матушки успокаивал, привносил уверенность. Я перестала лить слезы, только еще изредка всхлипывала.
- Я могу поговорить с Веей? – спросила я.
- Не стоит пока тревожить её. На все вопросы она только молчит и начинает рыдать. Сейчас, правда, плачет реже, но ни на кого не смотрит и прячется. Маг сказал, что это последствие подчинения. Когда ей будет лучше, я извещу тебя, и ты увидишься с ней.
- А если виновники не найдены, не грозит ли нам новое нападение? Ведь враг может повторить попытку. Подлить в вино новую порцию «Берсерка» не так уж сложно, как оказалось, - этот вопрос меня волновал.
- Лорд Дидре обещал обеспечить вас амулетами определения вредоносных и чужеродных магических воздействий. Ему эти амулеты помогает создавать шаман, который работает на службу безопасности. Тогда вы сможете распознавать магию крови Степи.
Упоминание об учебе высушило окончательно слезы. В голове завертелись мысли о подготовке.
- Матушка, а вы еще побудете здесь со мной?
- Нет, дорогая, - мама сокрушенно развела руками. – Лорду Лавийскому надо заниматься делами в своих землях. Как бы мне не хотелось остаться с тобой, у меня ведь тоже есть долг перед твоим отцом. И будь благоразумна. Короля хоть и зовут за глаза «тишайшим», но и он может исполнить то, что обещал тебе. Я до сих пор помню поездку в монастырь богини Скорби, куда отправили одну из моих дальних родственниц, которая осталась вдовой, да еще и бездетной. Родня бывшего мужа решила таким образом избавиться от обузы. Кельи этого монастыря смахивают на тюрьму, а вся обстановка заставляет именно скорбеть о своей прежней жизни. Там долго не живут. И я не желаю тебе такой участи даже ради того, чтобы избавиться от мужа, которого ты сейчас ненавидишь.
- Мама, это не ненависть. Ведь умом я понимаю, что Энэтуан не виноват, но я не могу всё равно смотреть на него, не могу даже представить, чтобы он подошел ко мне и прикоснулся. Прошло еще слишком мало времени, чтобы начать принимать от него знаки внимания и уверения в любви. И я не знаю, пройдет ли это состояние в дальнейшем.
- И все же, вам надо поговорить. Наедине. Ты можешь сказать ему тоже, что сейчас сказала мне. Герцог поймет. Ему ведь и самому сейчас не легче. Представь, что испытывает мужчина, который чуть не убил ту, которую клялся защищать перед всеми богами.
Я понимала, что мама хочет мне добра, и всегда её советы помогали. Но что-то сейчас внутри меня сопротивлялось последовать этим наставлениям. Нет, не из чувства противления словам матушки, а из-за обиды, что мне опять навязывают то, как я должна поступать.
- Мама, я все время делаю, как вы хотите, желая мне добра, но мне это всё вышло боком, - с раздражением вырвалось у меня.
В глазах леди Лизетт опять показались слезы, но в этот раз они не вызвали во мне сочувствия. И что сейчас реветь, если моя жизнь уже испорчена! Какая-то волна ярости накатилась на меня, мне хотелось рвать и метать, дать вырваться ей, как будто от этого мне будут легче.