- Дочка, успокойся, - сквозь звон в ушах слышала я, но раздражение захлестывало, руки желали что-то сломать.
В этой ярости я хотела выплеснуть все то, что не хотела принять в своей судьбе. Это было озлобление на то, что не изменить. Но воспитание выдержки победило. Я только сжала кулаки так, что ноготки впились в кожу, и застонала. Не хочу принять такую судьбу, жить с человеком, которого не хочу видеть!
- Вы все против меня, оставьте меня, миледи, - уже спокойнее сказала я. - Вы можете не задерживаться и покинуть этот дом уже сейчас.
Отвернулась и больше не смотрела на мать, которая встала и молча вышла из моих покоев. Мозг понимал, что я поступаю по-детски, как ребенок, которому не купили новую куклу, но ничего не могла с собой поделать.
Через час, когда я успокоилась и просто лежала на кровати без единой мысли в голове, пришла горничная Маара, которая рассказала, что мои родители порталом ушли в столицу, а меня приглашают пройти на ужин. Служанка щебетала, что рада возвращению хозяев домой, что все слуги хорошо отметили свадьбу лорда, что все получили хорошие премиальные за переработку и дорогие подарки. Лично ей достался отрез красивой материи на праздничное платье, которое она уже успела заказать.
Идти ужинать я отказалась. Сидеть за одним столом с герцогом мне не хотелось, да и аппетита от переживаний сегодняшнего дня не прибавилось. Лишь попросила горничную принести мне успокоительного настоя, иначе я не смогу уснуть. Маара ушла, а я начала осматривать свои новые комнаты. Вид из окон мне особенно нравился. Терраса, уходящая в бесконечность неба, завораживала. Сейчас в эту темнеющую голубизну неба садилось светило, придавая облакам розовый оттенок.
Не знаю, сколько я простояла у окна, любуясь проплывающими облаками, но в мою комнату постучали.
- Заходи, Маара, - проговорила я, думая, что это вернулась служанка, но в покои прошел лорд Бирейский. Все в груди как-то сжалось, стало трудно дышать.
- Извините, миледи, что потревожил вас, - начал герцог. – Но я узнал, что вы попросили успокоительного у горничной. Вы плохо себя чувствуете? Может, вызвать лекаря?
- Нет, это просто волнение, - еле выдавила я из себя слова. – На ночь хотела выпить для спокойного сна.
- Вы отказались от ужина. Вам надо покушать, хоть немного, - с ноткой уговора произнес лорд Энэтуан. – Я распорядился, сюда принесут несколько салатов и закусок. Прошу вас, миледи, не морите себя голодом.
- Как скажете, милорд, - говорить было трудно. Я старалась не смотреть на герцога напрямую, а как бы разговаривала с его отражением в окне. Но вот силуэт на стекле сделал шаг и приблизился ко мне. Я инстинктивно сделала шаг от окна и столкнулась спиной с самим супругом. От неожиданности опять попыталась отпрянуть, но чуть не упала от порывистости движения. Герцог попытался меня поймать, но я смогла вовремя выпрямиться, выскользнув из его рук и отскочить подальше, заозиралась, куда бы отойти подальше, чтобы меня не смогли достать.
Лорд Бирейский понял мой маневр и в успокаивающем жесте поднял обе руки, сделал шаг от меня. Прямо танцы! Но когда он отошел, мне стало легче дышать. Какое-то время мы молчали.
Первым заговорил герцог:
- Леди Гвендолин, я уговорю короля изменить своё решение и дать вам свободу без тех ужасных угроз по поводу монастыря. Понимаю, что я потерял в ваших глазах все то хорошее, что возникло между нами за последний месяц. Прошу вас немного потерпеть моё присутствие рядом с вами.
Я заговорила сразу, как только герцог произнес последнее слово:
- Уже через пять дней начинаются занятия в академии. Прошу вас, милорд, распорядиться о том, что Гвендолин Ривок будет жить в общежитии.
- Как скажете, моя леди, - почти шепотом сказал мужчина и вышел из комнаты.
Глава 12
- Энэт, прекрати! Я уже озвучил своё решение. Ты её любишь, а она постепенно смирится со своим положением твоей жены и успокоится. Так что больше не начинай этот разговор, - это король отчитывал друга, который в очередной раз за последние три дня начинал просить Димиана дать развод леди Гвендолин.
- Она боится меня! Как ты не понимаешь, что это мучение для нас двоих! – почти рычал герцог Бирейский. – И как трудно моей сущности не прикоснуться к своей паре, сдерживать себя и стараться не попадаться ей на глаза. Уже не знаю, что лучше, то, что она будет жить в общежитии академии или то, что я не смогу часто её видеть.