Переодеваться для совместного обеда и делать прическу не стала, хотя Маара была этим возмущена, но мне совершенно не нужно очаровывать мужа. У нас не романтическая, а деловая встреча.
За эти несколько дней, что я не видела Энэтуана, он, хоть и был одет с прежним лоском, выглядел усталым. Мне не хотелось пристально рассматривать мужа, но я невольно задержала взгляд на его лице. Все так же хорош! Только серебристые виски выдавали перенесенный ужас той ночи, которая должна была быть для нас ночью любви и страсти. Поймала себя на мысли, что хорошо хоть я не поседела. А может и появилась? Надо проверить, а то в моих золотистых волосах седину не рассмотреть.
Герцог не стал подходить ко мне близко, опасаясь моей реакции, но поклонился:
- Миледи, я рад, что вы оказали мне честь видеть вас.
- Милорд, я просто хочу с вами поговорить, пока не покинула этот дом. Иначе я бы не решилась побеспокоить вас.
Пока мы перекидывались незначительными фразами, расселись по торцам большого длинного стола, так что нас сейчас разделяло достаточное расстояние, чтобы мне довольно спокойно чувствовать себя. Служащие начали подавать первую перемену блюд, а герцог установил полог тишины для нас двоих.
- Так о чем вы, моя леди, хотели поговорить? – не выдержал молчания Энэтуан.
- О той ситуации, которая портит вашу репутацию, как хозяина дома и мужчины, - ответила я. – Уже ходят слухи, что мы избегаем друг друга и не спим в одной постели.
Глаза мужа вспыхнули темным огнем, он как бы подался вперед, но его остановили мои слова:
- Нам надо договориться, как вести себя, не давая поводов для ненужных разговоров.
- Если это надо вам, то можно и договориться, а можно поступить проще – собрать всю прислугу и приказать молчать, - сейчас он говорил резко, лицо приобрело жесткость, тонкие губы как будто не хотели разжиматься для произнесения слов. Мне опять стало неуютно, так, что я передернула плечами, не в силах сдержаться, а столовые приборы в руках непроизвольно вздрогнули. И следующие слова герцога прозвучали уже мягче. – Миледи, я вас слушаю.
Несколько мгновений мне понадобилось, чтобы вновь заговорить:
- Извините, милорд, что побеспокоила вас. И вправду, мне не стоило из-за такого пустяка, как слухи среди прислуги, затевать этот разговор, - а я действительно поняла всю нелепость своих действий, - Конечно, все проблемы со слухами вы решите без меня.
- Это вы простите меня, леди Гвендолин, - герцог заговорил сразу, как замолчала я, будто боялся, что я сейчас встану и уйду. – Я проявил несдержанность и готов принять от вас любую помощь.
- Я просто хотела вам предложить те оставшиеся два дня до моего отъезда в академию создать видимость нормальных супружеских отношений,
- Только видимость? – родинка над правой бровью герцога приподнялась. Раньше мне нравилось смотреть, как удивление отражается на лице лорда Бирейского. Раньше!
- Только, - был мой ответ. – Можно еще вот так же вместе завтра поужинать, а сегодня вечером вы придете в мою спальню, и мы поговорим о моем отъезде и разводе.
Лицо герцога не выражало никаких чувств, хотя по вилке, крепко сжатой в кулаке мужа, было заметно, что в нем идет борьба чувств. Стало на мгновение страшно, ведь я одна и я в его власти, но вспомнились слова матушки о благоразумии моего супруга, которые успокоили.
- Хорошо. Нам действительно надо поговорить, - согласился лорд Энэтуан. – Я зайду к вам сегодня вечером.
- Прекрасно, - сказала я, встала, поклонилась милорду и вышла из столовой. Пока шла до своих покоев, поняла, что осталась голодной, так как от волнения ничего не съела.
Маара, увидевшая меня после возвращения с обеда, грустно покачала головой, а я только и могла сказать, что моему супругу из-за важных поручений короля совсем нет времени уделять жене должного внимания. Еще больше поразила её просьба принести мне обед в мои покои.
А я все обдумывала предстоящую беседу с герцогом вечером. Надо постараться не показывать свой страх перед ним, как было сегодня за столом, лишь бы он не подошел к ней близко, чтобы не видеть его лица как тогда, ночью, когда… Нет! Не надо вспоминать! Надо забыть и быстрее! Надо начать жить снова! Вот только, как не убеждай себя, липкий ужас поднимается из глубины сознания, как только представлю перед собой лорда Бирейского. И пусть он действовал под заклинанием, но ведь это был он! Ранее такой притягательный, приучивший меня к прикосновениям и объятиям, от которых кружилась голова, говорящий таким голосом с бархатом, как патока, обволакивающим и завлекающим. И что осталось теперь?