– Отец Никодим, отойдем. У меня к Вам есть вопрос.
Мы отошли в сторону и я напрямую спросила: – Ваше имя Пащенко Виктор Иванович, ведь так?
– Кто Вы и что Вам от меня нужно? – испуганно произнес монах.
– Смолянинова Анатолия Викторовича помните? Помните, – не дожидаясь ответа сказала я. – Вы были на кладбище.
– Ну был на кладбище, ну и что с того.
–А то, что он был убит.
– А я здесь при чем?
– А не Вы ли грозились припомнить ему, когда выйдите на свободу. И на кладбище у Вас была злорадная улыбка. Радовались, что отомстили за несправедливый приговор.
– Ничему я не радовался. Просто у меня на нервной почве перекашивает лицо, а все думают, что я так улыбаюсь. А на Смолянинова я зла не держал. Это вначале, когда мне вынесли приговор, я на него разозлился. А потом уже в тюрьме много думал про это дело и понял, что меня могли посадить лет на пятнадцать. Смолянинов мне, можно сказать, помог. Он не до всего докопался. Конечно, если бы не он, менты меня бы вообще не достали. Но с другой стороны, я бы все равно во что-нибудь вляпался. В то время у меня башню сносило по всякому пустяковому поводу. А восемь лет проведенные за решеткой, можно сказать, пошли мне на пользу. В тюрьме я стал ходить в церковь. И когда освободился, сразу приехал в этот монастырь. Меня сюда направил наш тюремный священник.
– А почему родителей не навестил?– спросила я.
– Стыдно в глаза им смотреть. Я был на своей квартире, там живут квартиранты. Потом поехал к родителям, посидел во дворе, но в дом войти не решился.
– А ты знаешь, что твой отец при смерти, и как сказала мать, из последних сил тебя ждет, чтобы проститься. Поезжай к родителям. Каким бы ты ни был, но ты их сын, и они тебя любят. Вот только в розыск тебя объявили, но думаю, в таком обличии тебя не узнают. А я постараюсь тебе помочь. И вот еще что. У тебя есть алиби на момент смерти Смолянинова, и я назвала дату и время.
– Сейчас трудно вспомнить. Я же сюда не сразу после тюрьмы приехал. Сначала поехал в Москву. Я же встречался с Анатолием Викторовичем. Точно, это было накануне его смерти. Я пришел к нему в агентство вечером. Он был один, сотрудники его уже ушли по домам.
– Когда он меня увидел, то спросил, что убивать меня пришел? Но я сказал, что пришел поблагодарить.
Он даже рот открыл от удивления. Но потом мы хорошо поговорили и я ушел. К родителям идти не решился, ну и завис у своего старого дружка, Кольки Снегирева. Я с ним мотал свой первый срок. Колька, выйдя на свободу, остепенился, женился, детей нарожал. Но принял меня, и я несколько дней жил у него. А о смерти детектива узнал из криминальных новостей по телевизору. В тот день, когда был убит Анатолий Викторович, я был у Кольки. Мы вместе смотрели футбол.
– Так чего же ты запаниковал и бросился в бега, – спросила я.
– А кто бы мне поверил, да и Колька свидетель не надежный, учитывая его судимость. Вот и рванул в Боровичи к Борьке. Он мне и подсказал, как спрятаться. Тут я и вспомнил про монастырь, ну и поехал сюда. Наш священник мне дал письмо к отцу Анатолию, вот так я здесь и оказался.
– Дай мне адрес этого Кольки. Я проверю твое алиби. Если подтвердиться, тебя вычеркнут из списков подозреваемых. А сейчас, если хочешь, я отвезу тебя к родителям, а потом привезу назад.
Пащенко смотрел на меня, не веря своим ушам. Потом быстро пошел в сторону беседки. О чем то переговорил с отцом Анатолием и вернулся ко мне.
– Отец Анатолий разрешил мне отлучиться из монастыря. Можем ехать, только возьму кое-какие вещи из кельи. Он быстро ушел. Я вернулась в беседку и сказала Герману, что монаха нужно отвезти в Москву. Он не возражал. Когда Пащенко вернулся, мы расселись по машинам и поехали в Москву. Мы, конечно, попали в пробку и до дома добрались только к вечеру. Герман довез нас до моего дома, там я оставила Боцмана в квартире и повезла Пащенко к его родителям.
– Послезавтра утром я за тобой заеду и отвезу в монастырь. А ты никуда из квартиры не выходи. Не ровен час, что какой-нибудь бдительный полицейский тебя признает.
Время было еще не очень позднее, поэтому я решила наведаться к Соколову и все выяснить. Жил он в том же районе, что и я. Николай был дома. Когда узнал, зачем я пожаловала, сначала даже на порог меня пускать не хотел. Но поняв, что я хочу помочь его приятелю, провел в квартиру и рассказал, что Виктор действительно жил у него неделю. А когда тот поехал к Смолянинову, Николай поехал с ним. Но в агентство не заходил, ждал на улице. Виктора не было почти час, но когда он вышел, то вид у него был такой, словно сбросил с плеч тяжелую ношу. Он рассказал о разговоре с бывшим следователем. Сказал, что чувство у него такое, как после исповеди. Он же в тюрьме стал верующим. А на следующий день вечером они смотрели футбол. А еще через день из криминальных новостей узнали об убийстве Смолянинова, тут Виктор и запаниковал. Я говорил ему, что он зря хочет удариться в бега, ведь это ни он убил. Но Виктор твердил, что первым делом подумают на него, и алиби его в расчет не примут. Кто поверит бывшему зеку. В общем, он на следующий день ушел, куда, Николай не знает.