— Когда я увидела тебя, метущегося в бреду, я поняла… Что готова забыть о сотнях умирающих в доках, что готова своими руками забрать их жизни, если получится этой ценой купить твою.
— Не надо, — попросил Дойл через силу. — Прошу, не надо…
Он вряд ли мог бы выразить, о чем именно просил, но эта просьба раздирала его изнутри, вырываясь этим невнятным, напрасным: «Не надо». Эльза не послушалась.
— Ты спрашивал, связана ли я со злыми силами. Да, связана. Я обратилась к ним, к силам за гранью, чтобы узнать, как спасти тебя. И мне дали ответ. Дали избавить город о чумы и исцелить всех заболевших.
— Не бесплатно, — выдохнул Дойл. — Что ты отдала? Свою душу? Мою?
Полувздох-полустон позади.
— Жизни своих нерожденных детей. Я могла привести в этот мир троих. По одному за желание. Я избавила город от чумы, излечила всех, кто уже заболел.
— Это двое…
— Тебе было суждено умереть за несколько часов до того, как начали действовать чары.
Дойл развернулся быстро, круто, шагнул к ней, взял за подбородок и поднял ее голову так, чтобы взглянуть в глаза. Она смотрела прямо, не моргая.
— Зачем ты выдала себя? Что тебе до Эйриха?
Эльза улыбнулась, по ее щекам потекли слезы, оставляя серые разводы:
— Он твой брат. Торден, я… — обычно она читала в его мыслях и в его душе, как в раскрытой книге, но в этот раз прочел он.
— Даже после этого? — спросил он, большим пальцем оттирая слезы с ее лица.
Она не успела ответить. За спиной Дойла лязгнула решетка, в комнату ворвался Джил, вскрикнул, увидев скованную Эльзу, а потом выпалил:
— Милорд, это срочно! С королевой беда!
— Что произошло? — рявкнул Дойл.
— Она… — Джил выдохнул, — у нее роды. Раньше срока. Король послал за вами. Лекари говорят, что надежды нет.
Дойл не шелохнулся. Королева должна была носить дитя еще два месяца, не меньше. Злой рок или чей-то умысел — не важно. Наследник не выживет. И он ничем не сумеет помочь.
Еще вчера, три, пять дней назад он бросился бы к брату, чтобы поддержать его и утешить, но сейчас не тронулся с места. Он не сможет помочь, и у него нет сил на утешение.
— Передай королю, что я на допросе и ничего не могу сделать.
— Торден… — позвала его Эльза. — Я могу, — и сразу же спросила: — как давно начались схватки?
— Я… — замялся Джил, — кажется, два часа назад.
— У нас мало времени. Торден?
Дойл не колебался, расстегивая наручники и стаскивая с нежных рук Эльзы уродливые металлические перчатки и снимая кандалы. Она пошатнулась и едва не упала, но Дойл поймал ее — и так и не поставил на выстуженный пол. Джил распахнул перед ним дверь.
Идти по лестницам замка с нелегкой ношей было тяжело, но Дойл не отдал бы Эльзу никому — и не позволил бы ей идти самостоятельно. Она не сопротивлялась, не вырывалась и ничего не говорила, просто крепко обхватила его руками за шею, спрятала лицо на груди и замерла. Дойл чувствовал только, как поднимается ее грудь от ровного дыхания.
У временных покоев королевы, в башне, толпились придворные. Эйрих стоял неподвижно, по лицу градом струился пот, но он ни словом, ни жестом не выдавал своего волнения. Из-за крепкой дубовой двери раздался истошный вопль. Эйрих закрыл глаза и стиснул зубы так сильно, что надулись желваки.
— Пропустите! — велел Дойл, и перед ним расступились. Эйрих распахнул глаза и сделал предупреждающий жест, но Дойл быстро сказал: — потом. Пропустите.
Эйрих колебался, по его лицу было видно, что он не понимает, что задумал брат и зачем принес в комнату роженицы женщину, которую сам же обвинил в колдовстве, но лично открыл дверь.
— Дальше я сама, — Эльза встала на ноги и решительно приблизилась к постели, на которой металась королева.
— Леди Эльза! — воскликнул лекарь Хэй, но так и не велел ей удалиться, а отошел в сторону. Монахини нервно заметались, королева снова заорала, и Эльза велела:
— Выйдите. Выйдите все!
Эйрих сложил руки на груди и качнул головой. Дойл оглядел придворных леди и монахинь и прикрикнул:
— Вон!
Сам остался, затворил дверь, а Эльза, уже не оглядываясь ни на кого, подошла к кровати и взяла мечущуюся и стонущую королеву за руку. Запахло грозой, и королева успокоилась, затихла, задышала глубоко. Элиза, не сводя с нее взгляда, сказала: